Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 180 – Яна Сандерс

— Я не смогу уехать, Винсент Хальт, — раздался из полузабытья мой дрожащий голос, тогда как спина ощущала уже не твёрдые доски стен, а мягкость постели. — Не смогу без тебя.

И снова поцелуй, сладкий, всепроникающий до дрожи и потери сознания вынудил умолкнуть.

— Я всегда буду рядом, — услышала, прежде чем мир рассыпался на множество искр. Звёзды над нами мерцали и осыпались с неба тонкими мгновенными росчерками, пока мужчина, ставший для меня всем миром, вёл нас обоих к вершине, знакомой всем любовникам, познавшим восторг взаимной близости. Звёзды пропадали, вслед за ними возникали всё новые и с любопытством заглядывали в огромные окна мансарды художника. Только они могли видеть нас в ту ночь. Только им дана была сила не осуждать. Потому что вершителям судеб, как никому известно, что нельзя изменить предначертанного.

Из глаз брызнули слёзы, когда, казалось бы, следовало радоваться, когда тяжёлое дыхание мужчины опаляло кожу, и каждой клеточкой тела я ощущала его тепло, балансируя на тонкой грани между болью и наслаждением от его грубых, нетерпеливых ласк. Но радоваться я не могла, осознав в ту секунду явственно и безоговорочно самую простую и самую безжалостную из истин: нельзя изменить того, что предрешено.

И как чудовищно знать обо всём, что ждёт тебя, не имея сил изменить жестокий приговор.

Мы лежали рядом, рассматривая друг друга, будто не видели прежде. Отчасти так оно и было. В ту ночь лорд Хальт виделся мне иначе.

В темноте под пологом ночи силуэт Винсента, едва различимый, таинственный вызывал желание прикоснуться, скользнуть пальцами по бугристым мышцам плеча, перейти на грудь и как бы невзначай оказаться пойманной и ощутить тепло его губ на своих пальцах. В его волшебных глазах отражались звёзды, наполняя травянистую зелень сиянием золота. И не было сил отвернуться.

Я первая нарушила тишину.

— Что теперь будет? — спросила, пряча руку под подушкой. — Когда начнётся разбирательство, и тайное станет явным.

Винсент тяжело вздохнул и откинулся на спину. В лунных бликах его тело, казалось, само было выточено из мрамора.

— Думаю, кое-что я успею сделать. Должен успеть. Вот только она слишком гордая, чтобы принимать мою помощь.

— Мне нужно с ней поговорить. Всё произошло из-за меня.

— Это правда. Но не забывай. Если так случилось, значит, иного было не дано.

Я тоже улеглась на спину и подтянула одеяло, прикрывая наготу. На миг показалось, что в небе сверкнуло подобие знакомого созвездия, и пришлось зажмуриться. А когда я раскрыла глаза, видение исчезло. Лишь светила из немыслимых далей подмигивали мне.

Продолжая смотреть на звёзды, я спросила:

— Как ты узнал обо всём? Снова сон?

— Нет. Тогда я ещё не умел заглядывать в будущее, — дождавшись, когда я повернусь к нему, Винсент ответил. — Мать перед смертью повторяла странные слова. Тогда я ничего не понял, но позже всё стало ясно. «Никто не сравнится с этой женщиной», — говорила она и добавляла, что жить ей больше незачем. У отца и прежде бывали интрижки, но мать никогда не воспринимала их всерьёз.

Я взяла его за руку, он сцепил наши пальцы.

— Мне так жаль, — сказала, вглядываясь в подсвеченный лунным сиянием профиль. Винсент прижал мою руку к губам.

— Я давно перестал грустить о ней. Уже даже не помню её лица. И скорее всего тебе мои слова не понравятся, но я убеждён, она ушла не потому, что любила отца больше жизни. А чтобы не мешать. Но никто не стал счастливее после этой жертвы.