Книга Весенний обряд, страница 46 – Лу Цюча

— Вы вовсе не заурядный человек, просто пока еще не нашли свой путь.

Лушэнь, слушавшая их диалог, по-прежнему пребывая в воде, становилась все более мрачной.

Она вспомнила слова, которые Сяокуй сказала ей прошлой ночью: «Луше действия, чем слова». Вероятно, Куй предъявляла слишком высокие требования к самой себе, просто пока она не смогла найти свое призвание. Такой одаренный и умный человек, как она, способен на многое. В отличие от Лушэнь, лишенной всяческих достоинств, которая каждый раз, вступая в диалог с Куй, только и могла, что чувствовать себя униженной и испытывать к самой себе глубокое отвращение.

— Пора возвращаться. – Лушэнь поднялась из воды, прикрывая грудь руками. Она вышла на берег, надела сандалии, вытерлась оставленной в деревянном ушате тканью, затем положила в него разорванное нижнее платье, аккуратно накрыла мокрой тканью сверху, подошла к дереву магнолии, и, оттолкнув Куй, надела еще не высохшую одежду. Затем вернулась к воде и, подхватив ушат, направилась к выходу из ущелья.

Цзянли не стала ее останавливать, однако бросила выразительный взгляд на Куй, которая, едва заметно кивнув, последовала вслед за Лушэнь.

— Хуэйу, давай омоем волосы. – Цзянли потянула к воде девушку, которая наблюдала за двумя удаляющимися силуэтами.

В это время пребывавшая в дурном расположении духа Лушэнь заметила следовавшую за ней Куй и ускорила шаг, однако Куй, будучи в отличной физической форме, весьма быстро нагнала ее.

— Не ходи за мной! – Лушэнь несколько раз повторила эту фразу, однако Куй не обратила на это никакого внимания.

Раздражение Лушэнь росло, и она, подняв полы одежды, перешла на бег. Легко одетая Куй, которая к тому же ничего не несла в руках, без усилий догнала ее. Две девушки в полном молчании бежали с запада на восток навстречу восходящему солнцу.

Когда они подбежали к хранилищу музыкальных инструментов, Лушэнь уже выбилась из сил и замедлила шаг, тяжело дыша. Кроме того, ей приходилось бороться с чувством стыда и неловкости от осознания, что кто-то может заметить отсутствие на ней нижнего платья, а также следить, чтобы расческа и гребень не выпали из ушата. Поэтому она не заметила, как Куй обогнала ее.

«Раз уж на то пошло…»

Лушэнь остановилась.

«Раз уж на то пошло, то пусть бежит себе. Хочу быть как можно дальше от этой подлой девицы», – на этой мысли Лушэнь увидела, что Куй тоже остановилась, а затем до нее донесся ее крик:

— Лушэнь!.. Лушэнь!..

Куй без остановки продолжала звать свою подругу, которая впервые видела ее такой взволнованной.

— Там… там… – Куй указывала наконец подошедшей к ней Лушэнь на траву перед собой, где скрывался источник ее страха.

Лушэнь увидела следы крови.

Трава перед дверью хранилища была вся в крови. Молодые, едва пробившиеся из-под земли побеги были покрыты багряно-красными брызгами.

Девушки взглянули на створки дверей выходившего фасадом на юг хранилища. Те были плотно закрыты. Куй, осторожно обойдя пятна крови, задержав дыхание, толкнула двери, которые с колебанием распахнулись в темноту. Солнечный свет, проникнув внутрь, сперва вычертил тень Куй на полу, а затем осветил мертвое тело. Куй ясно разглядела во тьме лицо покойника – это была еще вчера смеявшаяся и болтавшая, сидя на циновке на банкете, Гуань Куа.