Онлайн книга «Весенний обряд»
|
— Как у тебя все просто. – На этот раз Куй не смогла скрыть дрожь в голосе от своей несообразительной спутницы. – Когда я повстречала Сяосюй, мне было всего двенадцать лет. Разве может двенадцатилетка научить других истине? Кроме того, лишив меня самого важного права в жизни, вся семья сквозь пальцы смотрела на то, как я обращаюсь со слугами, и ни в чем меня не ограничивала. Я же, в свою очередь, тоже не получила правильного воспитания. То, что я получила от своих родителей, было лишь тюремным заключением и сопутствующей этому компенсацией. — Я понимаю… — Тот, кто действительно чему-то меня научил, если хорошенько подумать… – заметила Куй с грустной улыбкой и шепотом продолжила: – Возможно, только Сяосюй и научила, несмотря на крайний способ, который она для этого выбрала. — Да уж, в сравнении с твоими методами ее способ – это в самом деле крайность. Наконец двое путников преодолели подъем. Они прекрасно осознавали, что в пределах нескольких шагов от них находится территория, где покойные могут быть вместе. Сяосюй покинула этот мир, оставив его позади, однако в нем еще остались люди, которые могли быть вместе с ней. В конце концов, «в со-бытии с мертвым не удается понять, что значит приход к концу для самого умершего. Действительно, смерть приоткрывается как утрата, но как та утрата, которую испытывают оставшиеся в живых. В переживании утраты не становится доступна утрата бытия, которую претерпевает умирающий. Мы не имеем в подлинном смысле слова опыта умирания других, но самое большее – всегда только сопереживаем»[114]. Более того, «никто не может снять с другого его умирание. Кто-то, наверное, способен пойти за другого на смерть. Но это всегда значит: пожертвовать собой за другого в определенном деле. А такое умирание за… не может подразумевать, что с другого тем самым хотя бы в малейшей мере снята его смерть. Смерть, насколько она есть, по существу всегда моя»[115] – каждый человек испокон веков должен сам смириться с собственной смертью. Такова была смерть Сяосюй. Она никогда бы не смогла защитить Юйлин Куй от неизбежности смерти, самое большее – помочь глубже осмыслить ее тайны. Увидев кипарис, Лушэнь остановилась перед ним. — Я думаю, мне лучше не ходить. Всю ночь я размышляла и так не смогла решить, как бы я смогла встретиться с ней лицом к лицу, поэтому прошу тебя попрощаться с ней и от моего имени. — Хорошо. Не нужно заставлять себя, я все ей передам. Куй прошла вперед и остановилась у могилы Сяосюй. — Сяосюй, теперь ты стала частью меня, как и хотела. Ты во мне. Ты – моя рана, моя вина, мое раскаяние, а также невыносимое воспоминание, которое будет снова и сновать являться мне. Когда я умру, мы встретимся в теплых водах того озера. К тому времени нас ничто уже не будет разделять. Однако несмотря на это, Сяосюй, я уже больше не смогу дотронуться до тебя, не смогу насладиться пищей, которую ты приготовила, и уж тем более не смогу помочь тебе обрести свободу и счастье. Ты как отдельная личность, как Сяосюй уже не воскреснешь. Боюсь, что до конца моих дней ничто не вызовет во мне большего сожаления, чем твой уход, и ничто не сможет сравниться с чудесными днями последних пяти лет, ведь ты всегда была рядом со мной. Хотя по сей день ты все еще здесь, рядом со мной, все еще следишь за каждым моим шагом, слушаешь то, чего я не могу сказать другим, однако такое положение вещей – это вовсе не то, на что я надеялась. Однако если таково твое желание, то я принимаю его. В конце концов, ты никогда ничего у меня не просила, никогда не рассказывала мне о своих заветных мечтах, поэтому твою последнюю волю я, конечно же, исполню – ты уже стала частью меня, мы никогда не расстанемся… |