Книга Весенний обряд, страница 106 – Лу Цюча

— Да. К несчастью, никому в голову не пришло заподозрить Сяосюй, поскольку у нее, по всей видимости, действительно отсутствовал мотив убивать госпожу Чжун, поэтому вплоть до самой своей смерти Цзянли не знала, кто убийца и каковы его мотивы. Краеугольным камнем ее предсмертного послания стали слова о планируемых изменениях в ритуале жертвоприношения, однако это была ее личная точка зрения, а не то, что должно было произойти на самом деле.

Лушэнь вспомнила вчерашнюю беседу Куй и Жоин:

«Это вовсе не ваша вина, госпожа Юйлин. Мне не в чем вас обвинять. Вы – единственный человек, кому я могу доверить осуществить надежды и чаяния Цзянли».

«Конечно, Жоин, вы все знаете».

— Вчера после того, как сестрица Жоин остановила твою попытку самоубийства, она сказала: «Госпожа Юйлин, прошу, не подводите…» – но из-за шума дождя я не услышала окончания фразы. Что же она сказала тебе?

— Она сказала, что я не должна подводить Сяосюй и те злодеяния, которые она совершила ради меня.

— Ради… тебя?

— Да. Сяосюй совершила все это ради меня. Лушэнь, госпожа Чжун, господин Бай и Цзянли действительно образованные люди, но помимо этого между ними есть еще кое-что общее, хотя эти точки соприкосновния скрыты от посторонних глаз и их сложно обнаружить. Как я только что говорила, причина, по которой Сяосюй обратилась к господину Баю, заключалась в том, чтобы узнать толкование строфы из песни «Ворот одежды блестит бирюзовый на нем». И тогда она могла решить, убивать или нет Цзянли. На основании этой информации, возможно, ты сможешь догадаться, что общего было между погибшими.

— Я не понимаю.

— Сяосюй уже слышала мое объяснение смысла обмена посланиями между Чжун Чжаньши и Гуань Цзянли, однако я объяснила только первую часть, но не объяснила вторую, поэтому она не могла знать, что конкретно означал ответ Цзянли. Другими словами, она не могла определить отношение Цзянли к Чжун Чжаньши.

— Как их отношения превратили ее в убийцу? Я все равно не понимаю.

— Полагаю, Сяосюй решила, что таким образом Чжаньши признался Цзянли в любви.

— Действительно. Услышав твое объяснение строфы из песни «Одежда зеленого цвета», Сяосюй могла решить, что речь идет о любовном признании.

— Поэтому она хотела знать, согласилась ли Цзянли, то есть ответила ли она взаимностью на чувства Чжун Чжаньши.

— И что, если его любовь была взаимной, то Сяосюй обязательно нужно было убивать Цзянли?

— Да. Если Сяосюй считала, что Гуань Цзянли согласилась на ухаживания Чжун Чжаньши, она должна была убить Гуань Цзянли. Два процитированных стихотворения, как я объясняла позавчера, действительно могут выразить смысл согласия. Я думаю, господин Бай объяснил Сяосюй то же самое. Итак, после того как Сяосюй убила господина Бая, она определила Цзянли своей следующей целью.

— Я все еще не понимаю, зачем Сяосюй убила их всех…

— Всех убитых ей людей объединяет одно – табу для унюй. Я, должно быть, уже говорила тебе, что все, включая мой клан, считают, что унюй не имеет права любить и вступать в брак. По мнению других, любовь и брак запрещены для унюй. Сяосюй придерживалась такой же позиции. Исходя из этих представлений, она убила госпожу Чжун, господина Бая и Цзянли. Она считала, что госпожа Чжун и Цзянли своими действиями нарушили это табу, а господин Бай публично высказывался о том, что, по его мнению, унюй вправе нарушить данный запрет, – вот оно, то, что объединяет всех ее жертв.