Книга Всего лишь спор, страница 53 – Арина Вольская

— Все хорошо, — сдавленно отозвалась я, и, вскочив, выскочила из комнаты со словами: — Извините, мне надо в уборную, — и отправилась в таковую.

А там, включив воду, опустилась на пол, запустив пальцы в волосы, и зажмурив глаза. По щекам все еще текли слезы, а плач сменился рыданиями, которые я старательно приглушала.

Этого просто не могло быть. Бред! Это совсем не так!

Было больно. По-настоящему больно. Так, что болело все в области грудной клетки. Горели легкие.

Но если это все действительно так, то почему эта боль наступила только сейчас? Так неожиданно, когда я оказалась к этому совершенно не готова?

Нет, я просто устала от последних событий. И все. Я не влюбилась в Сомарова. Нет, это просто невозможно.

Но, в противовес моим словам, рыдания стали лишь сильнее. Боль разрывала на куски.

Но это не могло быть из-за него! Так не должно быть!

Свернувшись калачиком прямо на холодной плитке, я прикусила себе запястье, стараясь успокоиться, сосредоточиться на чем-то другом. Кажется, некоторым это помогает.

Но я даже не отвлеклась на физическую боль. Что она была, что не было — это ничего не изменило.

Сомаров… Я его ненавижу за то, что он со мной сделал. Так нельзя. Так не поступают. Он, сам того не зная, действительно сломал меня. Я чувствовала себя раздавленной, подавленной, сломанной.

Работа. Вот что меня спасало раньше. А потом поезд. Солдатов, который заставил меня воспринимать Сомарова по-другому. Его поступки теперь не казались мне такими ужасными и противными, как раньше. Как будто он вел себя правильно. Но ведь это было не так, и я это знала.

И дом. Дом, где меня любят и ждут. Где я нужна. Где нет Сомарова, нет работы, и сожительниц тоже нет. Здесь все так хорошо, так идеально, что я должна была догадаться, что именно здесь прорвется плотина. Я сломаюсь.

Я не помню, когда мои рыдания стихли, не помню, как добралась до комнаты. И не знаю, когда уснула вновь. Но проснулась, когда на часах не было еще и шести, в своей кровати.

Поднявшись, я ощутила, как у меня болит горло. И в грудной клетке отзывалась слабая боль. Физическая.

Кое-как добравшись до кухни, чувствуя себя пустой, я налила себе воды и тут же осушила целый стакан. Не помогло.

Мне казалось, что вчера из меня вышло абсолютно все. Боль, отвращение, ненависть, любовь. Все. Была какая-то апатия, и только. И мне нравилось мое состояние. Я чувствовала к нему симпатию.

Отправившись в ванную, я умылась и приняла душ. После позавтракала, вернулась в спальню. Стараясь не шуметь, расстегнула сумку, достала некоторые вещи. Оделась. Вышла в коридор, обулась. Надела пуховик. Прихватила ключи, которые вчера оставила на тумбочке в прихожей, и выскочила за дверь.

Вышла на улицу, пошла на остановку. На часах было семь утра. Воскресение. Город пустовал.

Доехала до центра города, и стала бесцельно ходить по улицам. И мне было хорошо. Природа, свежий воздух, редкие прохожие, и ноль эмоций. Что может быть лучше?

Я бродила долго, присаживаясь на скамейки, когда уставала. Рассматривала здания, деревья. И мыслей не было. Был только вид перед глазами и все.

Я замерла на месте лишь тогда, когда увидела пару. Высокий парень, склонившийся над низенькой брюнеткой, которая стояла на цыпочках, обнимая его за шею. Он поцеловал её, притянув к себе ближе за талию. И это выглядело так… Так прекрасно, и так уединенно. И так больно для меня.