Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 64 – Арина Вольская

Она вздохнула.

— Но почему мне всё равно?

Паучок не ответил.

Он вообще редко отвечал.

Элиан закрыла глаза.

И перед внутренним взором снова возникли серые глаза.

Жёлтые глаза кота.

И тихий голос: «Потому что ты всегда приходишь».

— Завтра, — прошептала она. — Я приду завтра.

«Он пытался готовить. Серьёзно, этот человек, который мог уничтожить мир одним движением руки, стоял у плиты и смотрел на кастрюлю так, будто она была его злейшим врагом. “Ты умеешь хоть что-то, кроме магии?” — спросила я. “Я умею выживать”, — ответил он. “Это не одно и то же”, — сказала я. И показала, как варить суп. Он смотрел на мои руки, на мои пальцы, на то, как я режу лук. “Ты не похожа на святую”, — сказал он. “А ты не похож на монстра”, — ответила я. И мы оба замолчали. Потому что слова были лишними. В этой крошечной кухне, среди запаха лука и чеснока, мы были просто людьми. Он — мужчина, который хотел есть. Я — женщина, которая хотела накормить. И это было важнее любой магии. Важнее любой войны. Важнее всего на свете».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Сегодня Элиан пришла в Тенебрис раньше обычного.

Солнце ещё не село, когда она пересекла Запретные земли, и теперь, стоя на пороге замка, она могла разглядеть то, что раньше скрывала темнота. Стены были сложены из чёрного камня — не крашеного, а природного, который блестел в лучах заходящего солнца, как мокрый асфальт. Бойницы зияли пустыми глазницами, окна были заколочены досками, крыша провалилась в нескольких местах, и изнутри тянуло холодом и сыростью.

— Красиво, — сказала Элиан, хотя это было не совсем правдой.

Красиво своей мрачной, пугающей красотой. Как старая рана, которая зажила, но оставила шрам на теле мира.

— Не ври, — раздался голос из темноты.

Дариан стоял в дверях — высокий, худой, с длинными чёрными волосами, которые сегодня были собраны в низкий хвост. Он был без плаща — только серая рубашка с закатанными рукавами и чёрные брюки. Элиан заметила, что он похудел ещё больше, чем в прошлый раз, — ключицы выступали под тонкой тканью, как крылья.

— Я не вру, — ответила она, входя в замок. — Я просто вежлива.

— Вежливость — это тоже ложь, — сказал он, закрывая за ней дверь.

Внутри было темно.

Элиан зажгла светлячка — золотой шар повис в воздухе, освещая пространство. Они стояли в большом зале — когда-то здесь, наверное, были пиры и балы, но теперь остались только голые стены, сорванные гобелены и пол, усеянный мусором.

— Уютно, — сказала Элиан.

— Опять врёшь.

— Привыкаю.

Она пошла за ним по коридору, стараясь не споткнуться о камни, которые торчали из пола. Коридоры Тенебриса были лабиринтом — узкими, извилистыми, с низкими потолками, на которых виднелись следы копоти. Пахло здесь плесенью, старым деревом и почему-то мятой — наверное, где-то в подвале рос куст.

— Ты здесь один живёшь? — спросила она.

— С котом, — ответил Дариан, не оборачиваясь.

— А… прислуга? Стража? Подданные?

— Мои подданные — крысы, — усмехнулся он. — И те меня боятся.

Элиан не нашлась, что ответить.

Кухня оказалась маленькой комнаткой в конце коридора.

Здесь было теплее, чем в остальном замке, — наверное, потому, что в углу стояла старая каменная печь, в которой ещё тлели угли. Пахло дымом, травами и чем-то горелым.