Книга Потомок царицы 1, страница 36 – Елена Галунец

— Как ты терпишь этот кошмар? — возмутилась я, вглядываясь в полумрак комнаты.

— Ты про баню? Или этот хвойный запах? — спросил он, бросая полотенце на спинку стула.

— Про баню, конечно! Там же невозможно находиться от жары, — возмущённо ответила я, отведя взгляд в сторону.

— Ты ничего не понимаешь. Мыться в бане и париться — настоящее блаженство. Я тоже когда-нибудь построю баню. Девчонки, кстати, завтра тебя туда затащат. Они давно хотят тебя отмыть.

— Не надо меня отмывать! Я чистая! И мне тёплой воды в тазу достаточно, — пробурчала я, накрываясь одеялом.

— Давай рассказывай свою страшную тайну, и мы забудем этот день как страшный сон.

— Ты говоришь, как взрослый человек, то есть оборотень, — изумилась я.

— Ты же сама сказала, что я уже взрослый! И вообще, тебе нужно общаться с людьми побольше и книги читать. Там много чего интересного пишут.

— Ладно, слушай мою историю и не смей потом мне когда-либо говорить, что я глупая дурочка, придумавшая себе свои страхи, — пробурчав это, приподнялась, чтобы взбить подушку и подложить её под спину. — Дом, в котором я росла, был третьим по левую сторону от рынка. Юрт сказал, что сейчас там лавка мясника Крознека, а тогда это был небольшой закуток с одинаковыми старыми лачугами. Мать моя была… как же её назвать? Гулящая она была… за деньги… ну, ты понял! Мужиков обслуживала. Бывало, каждый день, да по несколько человек, но весь заработок она спускала на выпивку. В доме никогда не было нормальной еды. Бывало, к ней сразу шли с бутылкой, поэтому я росла вечно голодная и почти раздетая. С четырех лет я попрошайничала на рынке, а когда родился мой брат Мелек, я стала его таскать с собой, потому что мать после того, как оправилась от родов, вернулась к своему любимому занятию, напрочь забыв про ребёнка. Все заботы о нём легли на мои плечи. Мне тяжело до сих пор говорить о тех временах, но с годами воспоминания действительно притупляются, и я уже не так остро реагирую. Только кошмары не оставляют меня, и ты это знаешь. Не буду рассказывать, что пришлось мне пережить с грудным ребёнком на улице, когда тебя ненавидит собственная мать и соседи, но благодаря Мелеку я выжила и не сгинула, как другие беспризорные дети. Попадались иногда сострадательные люди, которые, видя двух детей, не отгоняли от лавки с продуктами, а наоборот, угощали… — Невольно вспомнился Дилип и его добрая мама… — Ладно, расскажу тебе самое главное: за день до несчастья Мелек заболел. Скорее всего, отравился. Он ведь постоянно поднимал всё подряд с земли и тянул сразу в рот. Его рвало с вечера, и он был очень горячим. Мне на тот момент было девять лет, и я уже знала о своей магии. Я осознавала то, что как раз у меня есть дар исцеления, но я совсем не понимала, как им пользоваться. Всю ночь я держала братишку на руках и пыталась его вылечить, в то время как за стенкой наша мать обслуживала очередного клиента. Утром я решила бежать к лекарю, украв у матери деньги, которые она не успела пропить со своими дружками, но лекаря не оказалось на месте. Прождав его несколько часов, побежала обратно. И вот, приближаясь к своему закоулку, увидела густой дым. Мой дом, как и соседские два, полыхали, а толпа, собравшаяся на улице, пыталась их потушить, бегая с вёдрами к колонке и обратно. Я, не думая, забежала внутрь спасать Мелека. Всё было в дыму. Рушилась крыша, и горящие куски падали, задевая меня, но я этого даже не замечала. Я пробиралась через завалы в комнату, где спал мой брат. Я не успела. Он задохнулся во сне, но тогда я этого не понимала. Я водрузила его себе на спину и понесла на выход. В коридоре обрушилась балка и ударила меня вскользь. Я упала, но тут же поднялась на колени и волоком потащила Мелека к выходу. От очередной искры вспыхнули волосы, и в одну секунду вместо моей густой шевелюры остались жалкие оплавившиеся короткие пряди. Вытащив местами обожжённое тело моего Мелека, я жутко кашляла и не сразу поняла, что сама тоже сильно обгорела. Пока я рыдала над братом, пытаясь привести его в сознание, кто-то облил меня водой. От боли я закричала, но Мелек так и не очнулся.