Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 92 – Аматариэль Джулианна Кортес

Он приподнял меня чуть выше, жестко зафиксировав мои бедра своими широкими ладонями, и одним мощным движением вошел в меня до самого основания.

Крик сорвался с моих губ. Ощущение его абсолютной заполненности, помноженное на выброс нашей смешанной ци, ударило в голову подобно крепчайшему духовному вину.

Он замер на мгновение, позволяя нам обоим привыкнуть к этой невыносимой, сладкой полноте. Его грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей. Я чувствовала каждый удар его сердца, каждый напряженный мускул его спины.

А затем он начал двигаться.

Это не было медленным, ритуальным слиянием, к которому мы привыкли за этот год. Это была дикая, неистовая битва двух стихий, сливающихся воедино перед лицом Армагеддона. Он вбивался в меня с такой сокрушительной, первобытной силой, словно пытался спрятать меня внутри себя, укрыть в своем теле от всего внешнего мира.

Шлепки соприкасающихся тел гулким эхом разносились по покоям. Я отвечала на каждый его толчок, двигая бедрами навстречу, царапая его спину, кусая его плечи до крови. Наша ци сплелась в тугой, пульсирующий жгут, освещая комнату сполохами серебряных и красных молний. Энергия металась по комнате, заставляя трещать курильницы и плавиться воск на толстых свечах.

— Моя... — хрипел Хаоян, с каждым толчком вдавливая меня в обсидиан. — Только моя. Никто не посмеет... никто...

— Твоя, — выдыхала я сквозь слезы, которые сами собой катились по щекам от невыносимой остроты ощущений. — Всегда твоя.

Удовольствие скручивалось внизу живота тугой спиралью, становясь почти болезненным. Я не могла думать, не могла дышать. Весь мой мир сузился до ощущения его жесткой плоти внутри меня, до вкуса его пота на моих губах, до запаха сандала и крови, который сводил с ума.

С каждым его движением я чувствовала, как он передает мне часть своей сущности, выстраивая вокруг моего даньтяня несокрушимый щит своей любви и безумия. Он отдавал мне свою жизнь, чтобы я могла выжить.

Ритм ускорился, становясь рваным, неконтролируемым. Я закричала, запрокидывая голову, когда ослепительная вспышка наслаждения разорвала мое сознание в клочья. Мое тело выгнулось, судорожно сокращаясь вокруг него, вытягивая из него все до последней капли.

Цзян Хаоян издал низкий, утробный рык, он вбился в меня в последний раз, так глубоко, что мне показалось, он достал до самой моей души, и его горячее семя затопило меня изнутри.

Его тело содрогнулось в мощном спазме. Он навалился на меня, уткнувшись лицом в мою шею, тяжело, прерывисто дыша. Его руки, до этого сжимавшие мои бедра железной хваткой, ослабли, нежно поглаживая мою покрытую испариной кожу.

Мы медленно сползли по обсидиановой стене на пол, не размыкая объятий. Хаоян подхватил меня и перенес на ложе, укрывая нас тяжелыми мехами.

Мы лежали в тишине, прижимаясь друг к другу, восстанавливая сбившееся дыхание. Моя голова покоилась на его плече, а его пальцы лениво, с трепетной нежностью перебирали мои волосы.

За окнами-бойницами наших покоев туман начал светлеть. Наша последняя мирная ночь, подходила к концу.

Тишину разорвал оглушительный, чудовищный грохот, от которого содрогнулись сами стены Дворца Темного Лотоса. Защитный купол над Пустошами Забвения завибрировал, издавая звон.

Началось. Праведные кланы нанесли первый удар осадными формациями.