Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 36 – Аматариэль Джулианна Кортес

Гуль проломил остатки двери и одним прыжком оказался внутри. Он ударил наотмашь. Когтистая лапа распорола плечо госпожи Ван, отбрасывая ее к дальней стене. Она рухнула на пол, истекая кровью, и потеряла сознание.

Тварь медленно повернула голову ко мне. С ее клыков капала густая, зловонная слюна. Зеленые глаза сузились. Демон почуял, что перед ним не просто смертная плоть. Мои печати скрывали силу, но они не могли полностью скрыть саму суть. Для падальщика я пахла как изысканный, закрытый сундук с невероятным сокровищем.

Он глухо зарычал и бросился на меня.

Время замедлилось. Я видела каждую каплю слюны, летящую из его пасти. Видела заостренные когти, целящиеся мне в горло.

Выбор сузился до двух вариантов. Умереть здесь и сейчас, разорванной на куски низшим мусором, сохранив свою тайну. Или выжить, открыв себя небу и мечам праведников.

Выбор предводительницы демонов, в чьем теле я сейчас была, всегда был один.

Жить.

Я не стала уклоняться. Когда когти твари были в цуне от моей шеи, я сложила пальцы правой руки в скрытую мудру и ударила себя прямо в центр груди, по главной сдерживающей печати.

«Сломать!»

Печать треснула с беззвучным, но разрушительным резонансом.

В тот же миг из моего даньтяня вырвался поток чистой, концентрированной тьмы. Это не была жалкая, смрадная энергия гуля. Это была первородная демоническая ци — густая, как ночное небо, багровая по краям, обжигающе-горячая и властная.

Тьма выплеснулась из моего тела невидимой ударной волной.

Гуль, уже предвкушавший вкус моей крови, врезался в этот барьер. Его глаза расширились от абсолютного, непередаваемого ужаса существа, внезапно осознавшего, что оно прыгнуло не на овцу, а в пасть древнего дракона.

Я не стала использовать заклинания — это привлекло бы еще больше внимания. Я использовала только чистую физическую силу, многократно усиленную демонической ци. Моя рука метнулась вперед, тонкие пальцы, секунду назад дрожавшие от слабости, с хрустом пробили жесткую шкуру на груди твари и вонзились прямо в ее темное ядро.

Одним безжалостным движением я вырвала гнилое сердце гуля и раздавила его в кулаке.

Тварь даже не успела издать звука, ее тело рассыпалось в черный пепел, осевший на залитом маслом полу.

Я стояла посреди купальни, тяжело дыша. Мои глаза, если бы я могла видеть себя в зеркало, сейчас светились кроваво-красным. Волосы растрепались, по руке стекала черная кровь демона. Печать была сломана лишь на крошечную долю, я выпустила едва ли каплю своей истинной силы, но для этого мира, пропитанного святостью, эта капля была подобна капле чернил в стакане кристально чистой воды.

Я торопливо попыталась закрыть меридианы обратно, накинуть печать, загнать тьму внутрь.

Но было поздно.

Небо над Храмом Белого Лотоса разорвалось пополам.

Багровый туман, напущенный мелкими бесами, был сметен в одно мгновение. Воздух в купальне стал настолько ледяным, что горящее на полу масло с шипением погасло, покрывшись коркой инея.

Давление, обрушившееся на Внешний Двор, было чудовищным. Оно не просто давило на плечи — оно вжимало в землю, ломая волю. Выжившие гули и теневые псы на площади одновременно заскулили и попадали на животы, не в силах пошевелить ни одной конечностью. Их тела начали покрываться толстым слоем льда прямо на глазах, превращаясь в статуи.