Книга Укуси меня, страница 80 – Пенелопа Барсетти

— Он такой придурок…

Я села на диван, подбросила кинжал в воздух и поймала его за рукоять.

Я знаю.

— Тогда почему ты его терпишь?

Кто сказал, что я терплю?

Клык висел на дереве, и его большое тело свисало с разных сторон.

Я еще раз поймала кинжал и положила его на тыльную сторону ладони.

— Почему ты остаешься тут?

Потому что здесь мой дом.

— Ты только что признал, что он придурок.

Но он больше, чем просто придурок. Еще он смелый, преданный и добрый.

— Ну, я раньше не видела в нем ничего подобного.

Дай ему шанс, и ты увидишь то, что вижу я.

В этот момент дверь открылась, и Кингснейк оказался на пороге спальни. Все в нем пылало яростью. Его эмоции пронзали каждую стену, неистовство смешалось с огнем.

Я отвернулась и снова подбросила кинжал в воздух.

Кингснейк стянул тунику через голову и оставил ее на полу, как ребенок, а затем присоединился ко мне в гостиной. Его волосы были немного растрепаны, но, конечно, от этого он выглядел только лучше.

Ублюдок.

Он сидел в кресле и смотрел на Клыка. Они как будто разговаривали.

Я продолжала подбрасывать кинжал в воздух.

В конце концов Кингснейк снова посмотрел на меня.

— Я понимаю, почему ты предпочитаешь мне не верить, но Эфириалы намеренно распространили эту ужасную болезнь. Мне жаль.

— И зачем им это делать? – Я схватила кинжал, глядя на него. – Ты сказал, что мы их поклонники, их игрушки. Зачем им нас уничтожать?

— Их цель – мы, а не вы.

Я уставилась на Кингснейка.

— Без источника пищи мы ослабеем. И как только это случится, они войдут в наши земли и победят нас. Мы уже много раз сражались, обе стороны проигрывали битвы, а не побеждали в войне. Это их путь к победе.

— И они бы стали травить невинных людей? Детей?

— Им плевать, Лариса. Если мы будем питаться зараженными людьми, это может нас убить. Так что, по мере того как сокращается ваше население, сокращается и наше. Несмотря на то, что вам говорили, мы не враги.

Я отвернулась, и моя кровь закипела от ярости.

Его взгляд был сосредоточен на моем лице, пронзал мои щеки.

— Лариса.

Моя голова резко повернулась в его сторону.

— Чего ты хочешь от меня?

Он откинулся на спинку кресла и оперся локтями на подлокотники.

— Ты хочешь заставить меня полюбить таких, как ты? Это невозможно. Я всегда буду ненавидеть вампиров. Всегда.

Он смотрел на меня, моргнув один или два раза, оставаясь отстраненным.

— Не похоже, что ты ненавидишь мне подобных, когда мы вдвоем лежим в постели.

Я закатила глаза.

— Пошел ты.

— Ты не можешь испытывать такую страсть к тому, кого ненавидишь…

— Мы заключили сделку…

— На одну ночь. А что насчет остальных ночей?

Я не хотела на него смотреть.

— Можно испытывать физическое влечение к кому-то и при этом ненавидеть его.

— Тогда почему ты спасла моего змея?

— Я сделала это ради него, а не ради тебя.

Он сделал паузу.

— Лариса, посмотри на меня.

Я не собиралась смотреть на него в этот момент. Я ожидала, что он скажет «сейчас же», но он сказал «пожалуйста».

Это заставило меня повернуть голову.

— Ты не делишься со мной частью истории. Я бы хотел ее услышать.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что очевидно, что это личное.

Я замерла от его проницательного наблюдения.

— Что мы тебе сделали?

Я отвела взгляд. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы сохранить зрительный контакт. Мои пальцы сжали рукоять кинжала, лезвие покоилось на моем бедре.