Книга Укуси меня, страница 70 – Пенелопа Барсетти

Я сглотнула.

Кингснейк вернулся к вампиру, лежащему на земле, и встал на него коленями.

— Я не заберу твою жизнь, но я заберу твое зрение.

Он вонзил металлический стержень в один глаз – зрачок лопнул. Кингснейк прижег его еще сильнее.

Крики… Я никогда их не забуду.

Я отвернулась, ужаснувшись жестокости.

Кингснейк лишил вампира и другого глаза, а затем оставил лежать там.

— Кто следующий?

Я закрыла лицо ладонью, чтобы спрятаться от этого зрелища. Мне хотелось убежать в лес, чтобы не быть свидетелем этого ужаса.

Это с-с-с-с-коро закончится.

Я услышала эти слова прямо в своей голове, эхом, доносившимся со всех сторон. Мои глаза тут же поднялись и сосредоточились на Клыке, лежавшем у огня. Его желтые глаза все еще смотрели на меня.

Не жалей их. Я не жалею.

Я не помнила, как заснула, но проснулась тепло укутанной, и вокруг было тихо. Палатка оживилась, и по свету, проникающему сквозь ткань, я могла понять, что уже было поздно.

Я села и осмотрелась, обнаружив Клыка в его хлопковой корзине с небольшой щелью в крышке, сквозь которую виднелась кожа-чешуя. Я забыла вчерашний день, но мгновение спустя воспоминания вновь вернулись ко мне.

Створка открылась, и вошел Кингснейк. Его глаза были налиты кровью – уставшие, будто он не спал три дня. Его взгляд остановился на мне, и затем я мгновенно почувствовала исходившее от него облако энергии, словно она была на высоких частотах, которые мои уши едва могли уловить. Это были ни гнев и ни радость. Я точно не знала, что это было. Возможно, какая-то другая версия неистовства.

Он выпустил поток эмоций, а затем подошел ко мне.

— Проснулась.

— Да.

Я была в той же одежде, но мои доспехи сняли, перед тем как уложить меня в постель.

— Ты проспала два дня.

Он не подошел к кровати, а вместо этого пододвинул табурет и сел напротив меня. Затем он наклонился вперед, положив руки на колени, плащ был за спиной.

— Ничего себе…

Это объясняло головную боль и пустоту в желудке. Моя рука тут же потянулась к шее и ощутила, что повязку сняли. Их укусы, вероятно, все еще были видны, но уже стали менее заметными.

— Ты сможешь идти?

Обычно он приказывал мне что-то делать. И я не могла ему возразить. Но теперь у меня был выбор… и это было приятно.

— После того, как я что-нибудь съем.

Кингснейк вышел из палатки. Я посмотрела на хлопковую кровать, что была на полу.

Как ты?

Я задала этот вопрос мысленно, и, хотя я все время разговаривала сама с собой, было странно обращаться таким образом к кому-то другому.

Кингснейк поднял крышку корзины головой и посмотрел на меня своими умными глазами. Его язык скользил вперед-назад.

Намного лучше. Я полакомился семейством крыс.

Это хорошо…

Он вылез из корзины и скользнул ко мне. Его тело впечатляло каждый раз, когда я его видела. Он медленно заполз на кровать, занимая большую ее часть из-за своих гигантских размеров. Потом свернулся калачиком рядом со мной, положив голову на плечо.

Люди всегда считают меня монстром, потому что я змей. Но ты разглядела большее.

Намного большее.

Он потерся головой о мою щеку, а затем издал жужжащий звук.

Мы не можем рассказать Кингснейку.

Что?

Что я говорил с тобой.

Почему нет?

Он непримиримый собственник, и я уверен, ты это знаешь.

Да, знаю.

Створка открылась, и Кингснейк вернулся с подносом еды. Прежде чем передать его, он взглянул на Клыка рядом со мной.