Книга Укуси меня, страница 54 – Пенелопа Барсетти

Затем он снова начал двигаться сначала медленно, позволяя мне привыкнуть к невероятным ощущениям. Затем он ускорил темп и нашел свой ритм – его резкие головокружительные движения словно все больше привязывали меня к нему.

Это было чертовски хорошо.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Нам с Элиасом всегда приходилось вести себя тихо, и, если в этом не было необходимости, он не мог держать себя в руках достаточно долго, чтобы мы оба могли получить от этого удовольствие.

Но Кингснейк брал меня так, будто у него не было подобных проблем. Брал меня безжалостно. Брал так, будто ненавидел.

Я чувствовала, как его наслаждение впитывается в мою кожу. Чувствовала, насколько он тверд, как камень, и видела желание в его глазах, настолько глубокое, что оно не имело дна. Мои руки легли ему на грудь. Мое тело дрожало. Он заявлял на меня свои права. Брал так, словно его возбуждала сама мысль обо мне. Будто он был так взволнован тем, что оказался со мной, что ему было все равно, если я буду просто наслаждаться его ласками.

Экстаз нахлынул так резко, что я даже не заметила его предвестников. В моем животе и конечностях образовался жгучий жар, который мог соперничать с пламенем Кингснейка. Этот жар распространился повсюду, раскаляя меня добела. Потом он рассеялся, сменившись самым чувственным наслаждением, прокатившимся по каждой клеточке моего тела.

— Давай, милая, – сказал Кингснейк, глубоко вздохнув. – Покажи мне слезы…

Мои пальцы сжались, а ногти впились в его кожу. Тело внезапно показалось мне невесомым, будто я могла сгибаться и двигаться под любым углом. Я почувствовала, что извиваюсь, не в силах сдержать все удовольствие внутри своего маленького тела. Моя голова повернулась, и бедра автоматически дернулись, когда тихий крик попытался вырваться из моей сжатой челюсти.

— Ты не сможешь спрятаться от меня.

Кингснейк схватил меня за шею и заставил смотреть на себя. Он прижал меня к кровати, и наши глаза снова встретились.

Я не смогла больше сжимать челюсть, и губы разомкнулись, хриплый возглас перерос в тонкий крик. Затуманенным взором сквозь ресницы, мокрые от слез наслаждения, я смотрела в его пронизывающие глаза.

Никогда еще он не выглядел таким напряженным. На его виске билась жилка. Вены на его шее были настолько тугими, что, казалось, могли порваться. Огонь, обжигавший кончики его пальцев, перерос в нечто большее – одержимость.

— С тобой я не хочу сдерживать себя. Не могу.

Он не задал вопрос, но дал мне время сказать «нет».

Я этого не сделала.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это.

Кингснейк продолжал двигаться в том же темпе. Он терся тазом прямо о мой центр, прижимая меня к кровати своим весом.

Потянувшись к его пояснице, я притянула к себе, желая большего, хотя между нами давно не осталось ни единого дюйма.

Вся в поту и в экстазе от удовольствия, которое наэлектризовало меня, в бреду от эйфории., я смотрела в его глаза.

— Скажи это.

— Пошел ты.

— Скажи это.

Его движения стали настойчивее, пальцы выписывали незримые узоры в самой сердцевине. Ощущение было столь точным, будто это часть меня самой, подчиняясь его воле, вела меня к самому краю. Я не думала, что это может повториться так скоро, но я почувствовала. Горячее. Пульсирующее. Блаженное.

— Да…