Книга Укуси меня, страница 51 – Пенелопа Барсетти

Мне было интересно, когда вернется Кингснейк и вернется ли он вообще. Я еще немного поковыряла еду и посмотрела на Клыка.

— Хотела бы я спать весь день…

На самом деле то, что я целый день проводила взаперти в спальне, меня беспокоило. По ночам спать было трудно, потому что я совсем не чувствовала усталости.

Клык открыл один глаз и уставился на меня. Затем он сполз с дерева на пол, обхватил стул рядом со мной и поднял голову, расположившись напротив, будто собрался присоединиться ко мне, чтобы тоже что-нибудь поесть.

— Ты понимаешь меня, не так ли?

Его язык скользнул вперед-назад между клыками.

— Хотела бы и я понимать тебя…

Казалось, что Кингснейк и Клык могли общаться, но поскольку это было невербально, я понятия не имела, как они обменивались информацией.

— Ты мой единственный друг тут.

Он слегка наклонил голову, глядя на меня своими ярко-желтыми глазами.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк, царственный в своих доспехах и форме. Его глаза сразу же обратились к нам в другой комнате и прищурились.

Казалось, между ними что-то произошло, потому что Клык ускользнул и вернулся к дереву.

Я уставилась на Кингснейка.

— Ты можешь с ним говорить?

Он пошел в ванную, закрыл дверь и проигнорировал меня.

Солнце наконец село, и в спальню вошла темнота. Прохладный климат этого рая на берегу океана просачивался сквозь оконные рамы, и по моей коже пробежал холодок. Я разожгла огонь, чтобы согреть комнату.

Кингснейк вернулся через некоторое время, вытирая полотенцем свои короткие волосы. Совершенно голый.

Я посмотрела на него лишь мельком, а потом отвернулась, но я увидела все.

Он был ростом около шести футов, мускулистый, с нитями вен на руках и шее, крепкими бедрами и темными волосами – и достоинством, на которое не пожаловалась бы ни одна женщина. Его живот был таким же твердым, как и спина с мускулами, очерченными напряженными линиями. У него были округлые плечи с выпуклыми мышцами. Он был худощавым, но, черт возьми, сколько же в нем было силы.

Он бросил полотенце на пол, чтобы кто-то другой убрал его, а затем достал из комода боксеры.

— Вчера вечером это не сработало, и сегодня тоже не выйдет, – сказала я, отводя взгляд.

— Не соглашусь.

Он закрыл ящик с громким стуком.

Мои глаза попытались сосредоточиться на другом месте, но я почувствовала, как они опять переместились на его лицо.

Высокий и гордый, он посмотрел на меня, сидящую в кресле. Его взгляд был твердым и пронзительным, свирепым, как острие клинка. Комнату наполнила прежняя ярость – та самая, которую он испытывал ко мне во время нашего путешествия в Грейсон. Он отвел взгляд и лег на кровать, прислонившись к изголовью и глядя на камин.

Его взгляд был направлен куда-то в сторону, поэтому теперь я уставилась на его профиль, разглядывая легкую щетину на лице поперек твердой линии подбородка. Волосы подходили к цвету глаз, которые снова стали привычного оттенка кофе и земли. Ярость, которую он испытывал мгновение назад, исчезла. Теперь от него не чувствовалось вообще ничего.

— Я соглашусь, если ты отпустишь их всех.

Он еще секунду смотрел на огонь, как будто ему потребовалось время, чтобы понять слова, которые я только что произнесла.

Затем его пристальный взгляд переместился на меня:

— Половину.

— Если ты хочешь меня, придется заплатить.