Книга Укуси меня, страница 39 – Пенелопа Барсетти

— Отпусти меня.

Я схватилась за его руку и попыталась освободиться. Но это было бессмысленно.

— Я сказал: не сопротивляйся.

— Пошел ты.

Я колотила руками так сильно, как только могла.

На Кингснейка это не произвело никакого впечатления, но он все равно решил меня отпустить.

Я бросилась в спальню и попыталась закрыть перед ним дверь.

Он оттолкнул ее и снова подошел ко мне. Пламя вырвалось из его тела и охватило всю спальню. Он вышел на новый уровень ярости, когда не получил того, чего хотел.

— Почему ты так себя ведешь?

— Потому что ты чертов монстр.

Мне хотелось схватить стул и швырнуть в его голову.

— Думаешь, я хочу спать с кем-то, кто веками питался моим народом? Думаешь, я бы переспала с мужчиной, который ночью вытащил моих друзей из домов и заставил их прийти сюда, чтобы накормить твоих собратьев? Я презираю тебя. Вы – чертово проклятие этой земли, и, если бы я могла убить вас всех, не убивая при этом своих, я бы это сделала.

Его сердитые глаза смотрели на меня, стоящую там, в тишине, и пламя пожирало занавески на окнах, одеяло на кровати. Наступила тишина. Кингснейк словно хотел что-то сказать, если бы только сумел найти нужные слова. Но потом он просто вышел из спальни, унося за собой пламя, сажу и дым.

— Гоблины на севере заняты какой-то подозрительной деятельностью. Наши разведчики утверждают, что в их кузницах резко возросло производство, судя по дыму в небе. Такая же ситуация с орками под горой.

Прежде чем выпить, я покрутил стакан с напитком в руке. В камине горел огонь, и мои глаза смотрели на пламя, а я представлял себе лицо, которое всплывало в моем сознании в минуты бодрствования.

— Ты слушаешь, Кингснейк?

Раздраженный голос Вайпера вернул мое внимание.

Я медленно повернулся к нему, прежде чем снова выпить.

Его темные глаза начали тлеть от тихой ярости.

— Ты когда-нибудь задумывался, в чем смысл всего этого?

Его ярость медленно угасла, и на смену ей пришло непонимание:

— Смысл чего?

— Этого.

Я указал на комнату вокруг себя, не на что-то конкретное.

— Вечная ночь. Ни живые, ни мертвые. Бессмертие. Вместо дней и месяцев, сливающихся воедино, десятилетия сливаются в одно мгновение.

Вайпер молча смотрел на меня, нахмурив брови:

— Откуда взялись такие мысли?

— Просто подумал…

— Люди сделают все, чтобы заиметь то, что есть у нас.

— Некоторые. Не все.

— Большинство.

Я выпил, прежде чем снова посмотреть на него.

— Это дар.

— Дар? – спросил я. – Или проклятие?

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

— Что она тебе сказала?

— Кто она?

— Ты знаешь, о ком я.

Я выпил еще.

— Ты изменился с тех пор, как она приехала.

— Я сильнее, чем когда-либо… вот что изменилось.

Я чувствовал это в своих венах, чувствовал необузданную силу, которую я позаимствовал у кого-то другого. Она не могла воспользоваться своими преимуществами, но этот обмен равно казался воровством.

Вайпер изучал меня, как карту на столе:

— Скажи мне, что у тебя на уме.

— Хочешь поговорить по душам?

Я поставил пустой стакан на стол.

— Да, – ответил он, сидя в кресле напротив, одетый так же, как и я – в штанах, без рубашки.

Это было утром, в начале нашей ночи. Окна были занавешены шерстяными портьерами.

— С кем же еще тебе поговорить?

— Ее кровь изменила меня.

— Я вижу.