Книга Урфин. Захват, страница 64 – Владимир Машошин

Челюстями, словно бритвами, жуки рассекали мягкие ткани и стремительно вгрызались под кожу.

— А-а-а… – вопил Лапа, и его дикий крик эхо далеко разносило по туннелю. – Нееет!!!..

Кожа на животе пузырилась буграми под которыми скрывались жуки, Лапа пытался ногтями вскрыть эти бугры и выцарапать жуков.

Но у него ничего не получалось, жуки продолжали ползать, причиняя Лапе невыносимую боль, тогда он взглянул на хлеборез.

В следующую секунду лезвие рассекло кожу. По животу протянулась длинная узкая полоса, из нее хлынула кровь и застучала по полу крупными тяжелыми каплями.

Жуки под кожей разбегались, вгрызались все глубже и Лапа, орудуя ножом, все больше вспарывал живот…

Медсестра, словно ангел, вся в белом, сидела на посту, её пальцы сжимали шариковую ручку и старательно выводили буквы, рот приоткрылся, она, как обычно, заполняла журнал. Настольная лампа дышала жаром и бросала на стол уютное пятно света.

Над фамилией «Ляпцев» остриё ручки замерло. Врач велел, если к утру не объявится, выписать злосчастного бомжа. Уже сутки, как бомж Витя пропал, и это несмотря на всю их заботу, наверняка просто сбежал из больницы, как говорится: «Сколько волка ни корми, всё равно в лес смотрит».

Медсестра пропустила сомнительную строчку и перешла к другой фамилии, буквы быстро соединялись между собой.

Вдруг ночной коридор ожил каким-то шаркающим звуком.

Медсестра нахмурилась, оторвалась от журнала, и подняла строгий взгляд.

Из темноты прямо на неё надвигалась какая-то тень.

Приглядевшись медсестра различила странную фигуру, которая имела два лица.

Сразу над ногами, густо испачканными кровью, там, где у людей обычно находится живот, зияла огромная улыбка, между тонких губ выпадал толстый тёмно-красный язык. Язык спускался на пол и волочится за чудищем, оставляя влажный кровавый след.

Вверху белело знакомое лицо пропавшего бомжа.

Медсестра сглотнула, ручка выскользнула у неё из рук, лоб покрылся испариной. Мёртвая ночная тишина позволяла услышать каждый шорох приближающегося чудовища.

В тусклом коридорном свете к медсестре приближался человека с распоротым животом, его внутренности вывалились наружу и волочились как грязные канаты.

Лицо человека белое, как мел, взгляд бессмысленно блуждал по сторонам, широко расставленные ноги шаркали по полу.

— П-п… по-помогите... – сухие губы человека шевельнулись.

Медсестра вскочила и отпрянула, стул со скрипом отодвинулся, а ночное отделение потряс громкий женский визг.

Окна главного корпуса одно за другим вспыхивали, в один миг больница проснулась, и коридоры наполнились испуганными людьми.

После второго свидания Демид и Лена сильно сблизились и их отношения стремительно развивались. Легкая почти подростковая влюбленность как-то незаметно, сама собой, превращалась в настоящую любовь. Демида серьёзность их отношений не пугала, напротив, радовала, потому что он окончательно поверил, что Лена – его судьба!

Почти все свободное время они проводили вместе, осенние улицы во время их прогулок расстилали перед ними листву, вечерние звёзды следили и лукаво подмигивали, а ночами Лена рассказывала увлекательные истории о магии. С каждым днём она становилась для Демида всё ближе.

Надо сказать, что у Лены оказался по-настоящему волшебный дар, она могла из «ниоткуда» получать любую информацию. Ответы на многие вопросы Демида ведьма (блондинка, что ни говорите, всё-таки была ведьмой) сама слышала впервые, но кто-то действительно знающий и могучий каждый раз говорил через неё, и во всей полноте открывались Демиду магические тайны.