Книга Урфин. Захват, страница 60 – Владимир Машошин

Слушатели переглянулись.

— Да кого вы его слушаете? Он вам расскажет! – захрипел старичок с дальней койки. – Болезни, пьянство, а женщин, вы их бездомных видели? Да и наверняка уже давно ничего не может. При такой-то жизни…

Слушатели поглядели на Лапу разочарованно, а он исподлобья сверкнул глазами на вредного старика.

— Чего это я не могу? Ещё как могу!!

Кроватные пружины заскрипели, Лапа лёг и отвернулся к стенке…

Первая неделя принесла Лапе облегченье, его подлечили, перестал болеть живот, проснулся аппетит. Многие пациенты, избалованные домашней стряпнёй, отказывались от больничной пищи, Лапа же ел всё.

Поварихи на него смотрели довольно. Отмытый и приодетый Лапа выглядел интересным мужчиной.

Женщины суетились вокруг него, каждая старалась облагодетельствовать. Стряпухи подкармливали, медсёстры выправляли документы, врачи обещали найти работу.

Лапа благодарно улыбался, его сытый довольный вид радовал глаза благодетелей, однако всё чаще взгляд Лапы становился тоскливым. За больничной оградой кипела обычная городская жизнь. Да, там редко попробуешь вкусную горячую пищу, но зато, там целое море спиртного и нет назойливых сестёр. По улице бродят, мерзнут, веселятся бездомные, на городских просторах пустовало лишь его место, место Лапы. Годы уличной жизни отучили Лапу от запретов, и он привык, что ему можно всё.

Больница сродни клетке, в ней сытно кормят, в ней безопасно, но жить невозможно. Потому что это не жизнь, а медленная смерть.

Вслед за скукой, на Лапу вновь повеяло смертью. Он начал осторожно расспрашивать: «Много ли умерло больных, куда увозят их трупы?». И, прогуливаясь по территории, он старался держаться ближе к моргу, пару раз, пока никто не видел, даже заглянул внутрь покойницкой.

Сознание Лапы начали посещать все более странные желания.

Его излюбленным занятием стало заглядывание в палаты реанимации.

Люди без сознания, почти мёртвые, лежали неподвижно, вокруг них пластиковым буреломом торчали трубки, рядом ритмично пыхтели аппараты ИВЛ.

В одной из коек похожий на спящего вампира лежал древний старичок, его белые седые волосы сливались с подушкой, глубокие морщины, будто шрамы, прорезали кожу, лицо напоминало безжизненную маску. Толстая ребристая трубка змеей вползала старичку в горло.

«Если отключить аппарат он умрёт… – возникла у Лапы странная мысль».

И таких странных мыслей в его голове с каждым днем становилось все больше. Он бы так и стоял завороженный зрелищем, если бы его не прогнали.

Следом за мыслями о смерти, в Лапе проснулись все мужские потребности. Определенно больница действовала на него очень странным образом. Дело в том, что скептически настроенный старичок был прав, Лапа давно уже нормально не мог любить женщин, однако, в стенах больницы, он, вдруг, словно помолодел, будто снова стал подростком, и теперь изнывал от сексуальных желаний.

Как-то улучив момент, на кухне, Лапа зажал толстую повариху. Его рука стремительно скользнула по жирной ляжке и задрала подол, вторая ладонь сжала ее мясистую грудь. Повариха покраснела, её лицо покрылось испариной, она возбуждённо запыхтела. Лапа чувствовал запах женского пота, сопение толстухи возбуждало еще больше, его рука между её ног поднималась все выше, и пальцы уже коснулись намокших трусов.