Книга Узник, страница 27 – Максим Мацель

— Станислава, господин советник. Я его отговаривал! Ни в какую!

— Хорошо, продолжай.

— Так вот, Станислав и сиганул через ворота, мне наказав час выждать и его с подмогой вытаскивать в случае чего.

— Вот же сучий потрох! Вот же курва-мать! Дальше.

— Я и выждал час, ну, может, чутка поболе… – Щеглов смутился, так как не мог сказать, что случайно закемарил, пока ждал Станислава. – После смотрю: парочка незнакомая тоже к тому дому подходит. И раз – как сиганут туда же поверх ограды один за другим. Ну тут я и побёг на помощь звать. Думал, городничего или, на худой конец, квартального кликнуть. Да где там! Гулянья в городе! На счастье, господ офицеров повстречал. Они и пособили. Господа офицеры навеселе были, но быстро сообразили, что делать надобно. Ворота те на раз-два снесли. Правда, на радостях и в азарте пальбу устроили и за шампанским кого-то послали. Тут и полицмейстер появился. Они и его от избытка праздничного настроения помутузили, но только самую малость, в рамках приличия, потому как я следы у колодца нашел. И кровь там еще была. Сам я не глядел внутрь, темно. Но вонь оттуда нестерпимая. Тут полицмейстер шапку снял и перекрестился. «Хана твоему дружку, – говорит. – Могилой пахнет». Я тут за вами и кинулся.

— А что с теми двоими?

— Не видал их никто более. Спугнули мы их. Господа офицеры навеселе…

— Описать сможешь?

— Никак нет, господин советник. Далече было. Только тени и видел. А след затоптали.

— И-ди-о-ты! Ты и Станислав! Вы два идиота! Только ты живой, а ему уже все равно!

Наконец добрались до места. Там уже собралось прилично народу. Протиснувшись через толпу и найдя полицмейстера, Репнин ледяным тоном произнес:

— Докладывай!

— Так точно, Ваше Высокоблагородие. – Опытный страж порядка мигом определил ранг Репнина. – Из колодца извлекли двоих. Одного без памяти в госпиталь отправили, второй вона лежит. Если любопытствуете, прошу глянуть.

— Любопытствую.

— Сей момент!

Он лихо откинул грязную попону, и Репнин увидел скрюченного старика со ссадинами на застывшем в смертельной судороге лице.

— Личность установили?

— Так точно! Матвей Зотов! Сторож в доме графа Озерцова. Ножом в печенку пырнули, господин советник. А после в колодец скинули.

— А второй? – с надеждой спросил Репнин.

— Второго не опознали. Опросить не удалось.

— Живой?

— От нас живым уехал. Но… плох он был, Ваше Высокоблагородие. Совсем слаб, чуть дышал. Ран на нем не было. Судя по всему, его этим мертвым Зотовым сверху со всего маху пришибло. А поломало или нет, это только дохтур скажет.

— Щеглов! – позвал Репнин.

— Слушаю, Михаил Иванович!

— Пулей к доктору! Если жив Станислав, в крепость его под конвоем. В любом состоянии. В любом, Щеглов! Это приказ! Если доктор или полицейские заартачатся, скажи, со мной дело иметь будут! Если помер, сразу назад воротись.

— Я мигом, Михаил Иванович! – крикнул Щеглов. – А в крепости его в камеру?

— Дурень! В госпиталь!

— Слушаюсь!

Щеглов исчез.

— Что еще? – спросил Репнин у полицейского.

— Там еще мертвяк имеется, господин советник. Давно лежит, судя по вони. На дне мороза нет, а все ж холодно, как в леднике. Вот он и начал тухнуть. Сейчас двое мужичков согласились его вытащить. Господа офицеры им лично по ассигнации отлистали за такое дело. Изволите сами посмотреть? Вот-вот вытянуть должны.