Книга Узник, страница 116 – Максим Мацель

— Что у тебя опять сходится, шляхтич? – не выдержал Репнин. – Говори уже, не тяни!

— Я знаю, кто убил генерала Шатенфельда.

— И кто же? – спросил Костюшко.

— Станислав, кто? – угрожающе зарычал Репнин.

— Его убил Денис Осмоловский.

— Это невозможно! – возразил Костюшко.

— У вашего дружка все возможно. Еще полчаса назад убийцей был Николай Зубов. Подождем до полуночи. Может, и новый убийца объявится?

— Не объявится, Михайло Иванович. Теперь уж точно. Я готов рассказать все, что знаю.

— Извольте, Станислав, – Костюшко сделал пригласительный жест.

— История началась весной два года назад в Варшаве. Вы помните, Тадеуш, когда произошла «Варшавская заутреня»?

— Шестого апреля девяносто четвертого.

— Абсолютно верно.

— Прошлая история у Жеребцовой точно так же начиналась, – съязвил Репнин. – С Варшавской заутрени.

— Так вот, Денис Осмоловский был одним из участников, если не сказать одним из лидеров восстания. У всего русского войска это восстание оставило неизгладимый след в памяти, о котором помнить будут еще долгие годы. Погибло свыше трети военного гарнизона Варшавы. Напомню, что это случилось в канун Пасхи, когда большая часть войск была на богослужении. Кстати, именно ваши победы, Тадеуш, вдохновили жителей Варшавы на мятеж.

— Я в курсе, Станислав. Что из этого следует?

— Готовьтесь к худшему, пан Костюшко, – вставил Репнин. – Похоже, так легко, как Николай Зубов, вы не отделаетесь. За вас некому свидетельствовать в весьма интимном вопросе, как это сделала Жеребцова.

— Я продолжу, – спокойно отреагировал Стас. – Во время восстания командующий русским войском генерал Игельстром запаниковал и потерял управление над армией. С небольшой кучкой офицеров он заперся у себя в резиденции в центре Варшавы на улице Медовой, если мне не изменяет память. Оборону он держал два дня. После с подачи оказавшегося с ним в окружении генерала Шатенфельда они сменили военные мундиры на женские платья, и таким образом им удалось бежать.

— Как это забавно, – усмехнулась София.

— Проходит всего полгода. Восстание под руководством Тадеуша терпит поражение. Сам Тадеуш ранен и пленен. Русская армия стоит у стен Варшавы. Вернее, Праги – предместья Варшавы. Несмотря на приказ Суворова щадить штурмуемых защитников города, память о том, как резали русских солдат весной, подогревает пыл наступающих. Кто-то кидает клич, и начинается настоящая резня.

— Какой ужас! – воскликнула София.

— Генерал Шатенфельд в первых рядах штурмующих. Он желает смыть позор за свое постыдное бегство, о котором знают все высшие офицеры и втихую посмеиваются над ним. Он презираем среди своих. Офицеры дали ему прозвище «генеральша». Это с его-то навязчивым желанием быть почитаемым как потомок самих Шатенуа! Однако сор из избы армия выносить не желает. Радеют о чести мундира. Знают, что тогда над ними вся Европа насмехаться будет. Мне даже пригрозили, что в случае дальнейших расспросов на эту тему моя жизнь окажется в опасности.

— И как же ты, шляхтич, дальше не попер? Как в этот раз у тебя мозгов хватило к воякам с расспросами не полезть? Уже перестаю верить. Так на тебя не похоже. Хотя жаль. Уж вояки бы точно свое слово сдержали.

— Михаил Иванович… – София с укором посмотрела на советника.

— В какой-то момент в самый разгар штурма Праги генерал Шатенфельд потерял рассудок. Он принялся казнить пленных без разбору. Особенно досталось боевым офицерам, которым он мстил за прошлое унижение. Точно не могу сказать, узнал ли генерал Осмоловского или просто всех подряд убивал, только Осмоловского он казнил зверски. Перед смертью вырезал на спине литеру «W», что означает «Warsawa». Не знаю и еще одной детали, хотя уверен, что тела казненных генерал приказал бросить в колодец. С Шатенфельдом были два адъютанта. Один из них после расправы тронулся умом, второй же подал рапорт на перевод в Персию, где и погиб. Идти против приказа генерала они не посмели, но и дальше продолжать спокойно жить с такой ношей на сердце не смогли.