Книга Узник, страница 110 – Максим Мацель

Теперь Стас был практически уверен, что для решающего укола Бергман выберет тот же прием. Людожор видел, что уставшему шляхтичу не хватало сил, чтобы с должной скоростью отражать его выпады. Нужно было только припереть Стаса к стене, чтобы лишить его свободного пространства за спиной – единственной возможности сохранять дистанцию и оставаться в живых. Бергман стал фехтовать более позиционно, пытаясь заставить Стаса сместиться в нужную часть помещения.

«А ведь в фехтовальном поединке все так просто, – пришла совсем не вовремя мысль в голову Стаса. – Почти как в шахматах. Достаточно десяти минут, и исход ясен. В начале боя каждый из поединщиков провоцирует другого раскрыть тот набор атакующих и защитных приемов, которыми его тело владеет бессознательно, на уровне инстинктов. Как бы ты ни старался утаить свои скрытые приемы, опытный соперник заставить их показать вопреки желаниям твоей головы».

Стас знал, каким образом будет нанесен последний удар. Бергман знал, что Стас это знает. Сил на серьезную и быструю атаку у шляхтича не хватало. Бергман был уверен, что при следующем его выпаде рука Стаса сама против воли начнет левый захват. Бергман уйдет от него круговым финтом и продолжит глубоким выпадом в грудь Стаса. Он проткнет его, пока палаш шляхтича еще будет описывать свой защитный захват, ища клинок соперника.

Шляхтич видел для себя только один шанс уцелеть. Как только Бергман атакует, Стас должен прямо колоть того, вразрез, безо всяких премудростей. В тот малюсенький миг, пока шпага Бергмана будет выписывать круговой финт, острие палаша Стаса уже по прямой траектории сблизится с грудью людожора и сможет коснуться того раньше, чем Стас сам напорется на его шпагу. А то, что он напорется, сомнений не вызывало. Это не раз случалось в тренировочном зале. При подобном молниеносном открытом сближении двух фехтовальщиков, когда оба атакуют одновременно и каждый видит только одну цель – грудь соперника, оба достигают задуманного. Шансов выжить всегда больше у того, кто колет без обманного финта. Его острие рвет плоть врага на миг раньше. Болевой шок, который испытывает тело соперника при этом, может ослабить его руку. Пускай ненамного. Главное – не пропустить сам момент атаки. Сейчас! Коли!!! Адская боль в боку. Перехватывает дыхание. Все! Конец!

— Аккуратнее вяжи! Мясник хренов! – послышался знакомый голос.

Стас дернулся от резкой боли и открыл глаза. Он сидел, опершись спиной на стену, и кто-то из драгун, заполнивших помещение, туго обматывал его грудь чистым полотном. Напротив на лавке расположился Репнин.

— Очнулся? – Советник вопросительно глянул на Стаса. – Надо же! Опять выкрутился! Ну и живучий же ты сукин сын, шляхтич. Сколько народу вокруг тебя полегло, а ты живой. Долго же мне за тобой побегать пришлось. Насилу нашел. Это ж надо! Из крепости деру дал…

— Там еще девка зарезана, Ваше Высокоблагородие. – К Репнину подошел драгун.

— Это Марта, наверное, – произнес Стас.

— Прикажете выносить? – уточнил у советника солдат.

— Выноси.

— Что со мной произошло? – спросил Стас у завершившего перевязку солдата.

— В беспамятстве были, ваше благородие. Шпага в ребро воткнулась, да видно, силы в ударе мало было. А как падали, кончик обломился. Я его клещами вытащил. Страху большого нет, да боль жуткая. Потому и свалились без сознания. Скоро жар должен начаться и грудь занемеет. Вам бы в постель, а то на ногах и помереть недолго.