Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 149 – Сергей Изуграфов

— А здесь? — поинтересовался Смолев с улыбкой, наливая в свою кружку еще кофе из металлического кофейника.

— А здесь этих ниточек торчит из всех щелей неограниченное количество, — бери и тяни за любую! — устало и немного раздраженно махнул рукой полицейский. — Но начинаешь тянуть — они все короткие и рвутся, как гнилая пряжа!

— Да вы поэт, старший инспектор! — шире улыбнулся Смолев. — Ну, расскажите, что же вас смущает?

— Хорошо, — решился Антонидис и достал из внутреннего кармана пиджака сильно помятый лист бумаги формата А4, сложенный вдвое, развернул его на скатерти и смущенно разгладил ладонями. — Вот, послушайте заключение патологоанатома: «…причина смерти — кровоизлияние в мозг вследствие закрытой черепно-мозговой травмы». Другими словами, убитого ударили сзади по голове…

— Или он ударился обо что-то сам, — продолжая за инспектором фразу, предположил Смолев. — Такого тоже нельзя исключать. Что пишет патологоанатом о характере раны? Есть какие-то зацепки?

— Да, да, вы совершенно правы, — покивал инспектор. — Такое тоже вполне могло быть. Мог, конечно, и сам… Если не принимать во внимание слова убитого, сказанные перед смертью. Как вы помните, он произнес: «Меня убили!», ведь так указано в тех показаниях, что вы дали в участке.

— Безусловно, среди всего остального, он сказал и это, — подтвердил Смолев. — Я это прекрасно помню. Но что все-таки патологоанатом сказал о ране? Наверняка это есть в его заключении. Пожалуйста, прочтите мне, инспектор: я пока не так силен в греческом и не хотел бы упустить важные нюансы.

— О ране? Это вот здесь, я переведу! — полицейский ткнул пальцем в нижние строчки заключения о вскрытии. — Вот, пожалуйста: «…удар нанесен сзади, тяжелым тупым предметом с неровными и шершавыми краями».

— Что бы это могло быть? — пробормотал Смолев. — Дубинка? Обрезок деревянного неоструганного бруса? Хотя, нет… В таком случае, врач обнаружил бы в ране щепки. «Неровные края»… Скорее, камень? Что-то это все не слишком похоже на заранее спланированное умышленное убийство, вам так не кажется, Теодорос?

— Да, я тоже обратил на это внимание, — произнес Антонидис, обрадованный тем, что Смолев своими рассуждениями подтвердил ход его мыслей. — Если бы это было заранее спланированное убийство, убийца воспользовался бы огнестрельным или холодным оружием, ядом, наконец, хоть сейчас это и редкость в наши дни. Но камнем?! Бить камнем по голове, и где? На набережной? При таком количестве людей, которое там находится в это время? Патологоанатом заявил, что, судя по объему скопившейся крови в головном мозге, удар нанесен за десять, максимум — за пятнадцать минут до того, как Холландер появился у вашего крыльца.

Алекс помолчал, прикрыв глаза, задумчиво массируя левый висок средним и указательным пальцами и слегка морщась, словно от головной боли.

Старший инспектор, зная за ним эту привычку, деликатно отвернулся. Его внимание привлекли пиалы с фруктовым вареньем, стоявшие на подносе. Едва он отломил небольшой кусок свежего домашнего хлеба и, намазав его вареньем из айвы, отправил в рот, как Смолев, что-то обдумав, обратился к нему снова.

— Десять — пятнадцать минут, говорите? — переспросил Смолев у жевавшего с наслаждением старшего инспектора, который от неожиданности попытался быстро проглотить хлеб с вареньем и едва не поперхнулся.