Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 14 – Сергей Изуграфов

— Да уж! Такого Петрос точно не забудет, — звонко рассмеялась Софья, задорно блестя глазами, — чтобы кто-нибудь учил его варить спагетти! Ладно, проверю. В шестом номере семейная пара из Португалии, уже в возрасте, под семьдесят. Насколько я поняла, жена — гречанка по происхождению, муж — португалец. Ее зовут Мария Лусия, но муж ее называет почему-то «Малу», хотя, я, кажется, догадываюсь, почему. Муж — Луиш Жилберту. Она его зовет… Правильно! Лу! В возрасте, но очень крепкие! Катаются по островам, у нас будут проездом, пока на три дня. Дальше собираются на Парос, Миконос и на Санторини. Везде дня по три-четыре. Что-то вроде запоздалого свадебного путешествия. Вон они сидят за столиком у края террасы, виноградом любуются. По-моему, он имеет какое-то отношение к производителям портвейна. Но по-английски он не очень, а я по-португальски вообще никак!

— Ясно, — кивнул Алекс, вытирая замасленные пальцы бумажной салфеткой. — Думаю, что он говорит по-испански, в любом случае, поймем друг друга. Испанский и португальский достаточно для этого близки. Кто в седьмом?

— В седьмом со вчерашнего дня живет японец — друг Фудзивары, Ямада Таро, мастер Иайдо. Ему шестьдесят семь лет, но он каждое утро занимается по четыре часа на берегу. Сама видела. Да с такой интенсивностью занимается — уму непостижимо! Я попробовала тайком, встала невдалеке, стала за ним повторять, не поверишь: через два часа — все! Спеклась! Через три дня он проводит семинар в Додзе для учеников. Уже сорок два человека записались. Ты придешь?

— Конечно, мы к тому моменту уже вернемся с Пароса, — подтвердил Смолев. — Постараюсь не пропустить этот семинар. Ты портрет Фудзивары, что в Додзе висит, пока сенсея нет на острове, — сними. Ямада Таро заметит, скажет мастеру — тот нам уши оборвет. Он был против, но так положено, он — глава школы. Повесим обратно, когда японец уедет!

— В восьмом мы никого не поселили, как ты и сказал, будем заканчивать перепланировку, — кивнув, продолжила Софья. — Так, с большой галереей все. Теперь осталось три номера по малой. В девятом — студенты археологи из Афинского университета, практику проходят здесь по совету Джеймса Бэрроу. Юноша — англичанин, его подруга — гречанка. Студенты четвертого курса. Оба в очках, типичные отличники. Вон они сидят, за соседним столиком с Бэрроу. Очень воспитанные и скромные ребята. Его зовут Алфред Смарт, ее — Пенелопа Закинтиоти. Красивая фамилия!

— Она означает, что ее предки были с острова Закинтос, — пояснил Алекс. — По греческим фамилиям можно изучать и историю, и географию страны. А тут и история — Пенелопа, и география — Закинтиоти!

— Ясно. Думаю, что они проще к этому относятся, дядя Саша, — рассмеялась Рыжая. — Она его зовет Алфи, а он ее — Пенни! Современная молодежь, что ты хочешь!

Смолев неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал.

— В десятом — Моник Бошан и Джульетт Гаррель, — продолжала Рыжая Соня, сверяясь со своими записями. — Все никак в себя не придут после того дела с импрессионистами. Уж очень они подружились с Мари и Гастоном Леблан, которые оказались и не Мари, и не Гастон, да и вовсе не Леблан. Ходят грустные, печальные. На завтрак не приходят, мы им в номер приносим. Через три дня уезжают. Ну, и в последнем, в одиннадцатом, поселились молодые парни, израильтяне. Три человека. Сперва они мне показались несколько странными: у всех затылки выбриты, выправка военная, одежда вся — цвета хаки. А зовут их, — она склонилась над записями, — Моше Коэн, Самуил Левин и Леонид Меламед.