Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 79 – Сергей Изуграфов

После победы в битве при Сэкигахаре оказалось, что Токугава Ияэсу обладает не только талантом терпения, но и управления страной. Весь жизненный уклад подвергся переосмыслению и был жестко упорядочен, даже в бытовых мелочах. Теперь общество жестко делилось на четыре сословия: самураи, люди искусства, люди торговли и крестьяне. Каждому сословию был вменен свой кодекс поведения, и нарушение его жестоко каралось – вплоть до смертной казни. Жители были прикреплены к храмам, на которые легла обязанность контролировать их поведение, пресекать волнения и заниматься доносительством. Многие монахи покинули храмы, уйдя в многолетнее паломничество по храмам Ниппон.

Монах Такуан Сохо вздохнул и достал из дорожной сумы рисовые лепешки моти и редьку дайкон, завернутые в чистую тряпицу. Осеннее солнце ласково светило на его циновку. Монах разложил на бамбуковой дощечке несколько шариков норимаку – дар щедрой хозяйки из соседней деревни, куда он заглянул перед тем, как направиться к столице. Сотворил молитву буддам и Светлому Лотосу и взял было уже в руки хаси – деревянные палочки для еды, как вдруг в лесу раздались крики и шум погони.

Из-за поворота дороги, у которой он устроил привал, послышался быстрый топот лошадиных копыт, и через мгновение оттуда вылетели три вооруженных всадника. Самураи в полном вооружении? Здесь, на краю Сагано – священного бамбукового леса? Монаха Такуана Сохо сложно было смутить, но все же он удивился, прикрыл еду чистой тряпицей от пыли и спрятал палочки в рукав.

Самураи подскакали ближе и остановились рядом с сидящим на земле монахом. На рукавах воинов и на их лошадях Такуан заметил значки клана самого Дайтоку-тайкун Токугава Хидэтада – старшего сына великого сёгуна. Командир отдал приказ двум другим. Те, немедленно откликнувшись «хай!», поскакали дальше. Самурай спешился и, ведя лошадь в поводу, с почтением подошел к буддийскому монаху. Лошадь была в мыле, клочья пены падали с ее морды на землю, дико косящие глаза налились кровью, она хрипела, а бока ходили ходуном.

Давно скачет, отстраненно подумал Такуан, не один час. Лошадь, пожалуй, погибла.

Продолжая сидеть на земле в позе Будды, монах спокойно и без малейшего трепета посмотрел в лицо самураю.

— Меня зовут Матаэмон-но-дзё Мунэнори из Ягю. Я учитель фехтования в школе Токугава Хидэтада! – склонившись в традиционном поклоне, низким гортанным голосом произнес самурай и поинтересовался: – Могу я узнать, с кем имею честь разговаривать?

Известное имя, подумал монах Такуан, ничуть не спеша с ответом. Мастер меча, эксперт по клинкам! Один из лучших фехтовальщиков клана Токугава – здесь!? В бамбуковом лесу? Так далеко от Додзе и замка своего господина?

Самурай терпеливо ждал.

В вежливости и терпении ему не откажешь, заметил про себя монах.

— Я странствующий монах Такуан Сохо. Иду в храм Тофуку-дзи созерцать момидзи, – благожелательно ответил он, склонив в легком поклоне гладко выбритую голову. – Мой путь лежит от древних храмов Нары Тодай-дзи и Кофуку-дзи.

— Счастлив, что судьба свела меня на дороге с самим Такуаном Сохо, автором «Тайного писания о непоколебимой мудрости»! Это большая честь! – радостно воскликнул самурай, снова низко кланяясь. – Но я считал, что вы занимаете должность настоятеля храма Дайтоку-дзи!