Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 158 – Сергей Изуграфов

— Алекс, Виктор, мы идем дальше! – повернувшись к ним, весело произнесла Стефания. – Вы с нами? Догоняйте! Дальше – Ван Гог!

— Мы сейчас вас догоним, – ответил Алекс, улыбнувшись девушке.

— Я уверен, что кража будет. Разве ты забыл, что мы слышали на записи Шульца? – стоял на своем генерал Интерпола. – Он выразился вполне определенно: «я знаю, что все картины исчезнут, я знаю, кто за этим стоит, и я смогу это доказать».

— Ну, а вдруг он ошибался? – пожал плечами Алекс, беря друга под руку и увлекая его дальше, к следующей нише, куда направились молодые женщины. – Посмотри сам: охранники на месте, видеонаблюдение работает, вон сколько камер дополнительно установили! Здесь украсть ничего невозможно! А вот и сирена!

Внезапно сработавшая звуковая сигнализация заставила отшатнуться пару туристов, которые уж слишком перегнулись через натянутый канат.

Из-за скрытой двери в стене выскочили трое охранников, но работник службы безопасности в зале отрицательно помотал головой и, подойдя к неосторожным туристам, вежливо, но твердо сделал им внушение, еще раз напомнив, что пересекать установленную границу запрещено. Охранники снова скрылись за дверью. Их неожиданное и бесшумное появление произвело большое впечатление на гостей – не меньшее, чем сами картины.

— Саша, дорогой мой, то, что он не ошибался, доказывает винтовочная пуля у него в затылке! – проговорил негромко Виктор Манн, провожая взглядом удалявшихся охранников. – Но думаю, ты тоже прав. Скорее всего, это произойдет не здесь! Ладно, что гадать, подождем! Пойдем, в самом деле, пока наши дамы на нас не обиделись! Ван Гог, говоришь? Ну-с, посмотрим!

Пройдя за полчаса всю галерею, они вышли на улицу, обмениваясь впечатлениями.

— Прекрасно, это так красиво и необычно! – говорила Стефания, держа Алекса под руку, когда они шли по променаду в сторону причала. – Все картины просто чудесны! Но «Мальчик с трубкой» Пабло Пикассо стал для меня откровением!

— Отчего, Стефани? – поинтересовалась Тереза.

— Вы удивитесь! Он мой соотечественник, испанец, как и я, но я всегда считала его основоположником кубизма! Голубой и розовый периоды его творчества, когда он творил больше как постимпрессионист, я изучала невнимательно, о чем сейчас жалею! – весело рассмеялась молодая девушка, тряхнув густыми черными волосами. – Он великий человек: художник, скульптор, график, театральный художник, керамист и дизайнер. Я столько читала о нем! Вот вы, Алекс, знаете, как его зовут?

— Кого? – удивленно воззрился на нее Смолев. – Пабло Пикассо? То есть… В смысле?

— Да, да! – лукаво поглядывая на него смеющимися глазами, подтвердила испанка. – Так как же зовут Пабло Пикассо?

— Наш Алекс в полной растерянности, Стефани, – улыбнулась Тереза. – У мужчин это бывает. Мой муж тоже иногда впадает в ступор, когда речь заходит о высоком искусстве. Я читала, что у Пабло длинное имя, неужели вы его помните?

— Готовы? – задорно спросила Стефания и, зажмурив глаза, по памяти нараспев произнесла: – Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо! Вот как его на самом деле зовут!

— Господи, кто все эти люди? – искренне поразился Смолев.

— Это имя его, – пробурчал Манн, похлопав растерянного друга по плечу. – Не заморачивайся! Нам с тобой этого понять не дано. Особенно мне, с моей фамилией из четырех букв. Немудрено, что с таким именем его считают величайшим художником двадцатого века. А подписывался скромно: Пикассо.