Книга Смерть на Кикладах, страница 139 – Сергей Изуграфов

— Это что, все сосуды для вина? – удивилась Лили, выслушав Феодоракиса и подходя ближе к стеклянной витрине, уставленной множеством глиняных амфор, кувшинов, кубков и чаш, самых разных причудливых форм и размеров. – Джеймс, посмотри, ты знал об этом? Мне всегда казалось, что в древности были лишь амфоры для хранения вина и чаши для питья. А здесь такой огромный выбор!

— М-м-м-м… – промычал Джеймс что-то нечленораздельное из другого угла зала, где он с большим вниманием исследовал огромную амфору в человеческий рост, пытаясь разобрать с помощью карманной лупы оттиск древней печати у основания сосуда.

— Пожалуй, ты права, дорогая! – как всегда невпопад ответил он, стоя к Лили спиной.

Смолев улыбнулся, глядя как Лили Бэрроу снова беспомощно покачала головой, отчаявшись добиться от своего мужа вразумительного ответа. Но на помощь коллеге пришел Панайотис Феодоракис:

— Видите ли, дорогая Лили, все было не так просто. Судя по находкам, которыми мы располагаем, и описаниям, что дошли до нас в трудах древних авторов, с сосудами для вина дело обстояло так. Помните, во дворе нашего музея стоит огромный толстостенный сосуд из обожженной глины?

— Да, конечно, его сложно не заметить, – подтвердила Лили. – Думаю, мы все в нем легко бы поместились!

— Совершенно верно, – поправил неизменную бабочку главный смотритель музея. – Этот сосуд назывался пифос. Его предварительно обмазывали смесью смолы с пчелиным воском и обкуривали ладаном, а потом использовали для сбраживания и хранения вина. Тот пифос, что стоит у нас во дворе – еще скромных размеров. Были и просто гиганты! Их зарывали в землю вертикально и плотно закрывали крышками.

— Кстати, именно в таком глиняном гиганте-пифосе, а вовсе не в бочке, как заявляют некоторые ученые ослы, и жил Диоген! – подал наконец голос муж Лили, подойдя к компании поближе. – Представь, дорогая, огромный глиняный сосуд, лежащий на боку, в котором вполне поместились бы три-четыре человека. Не самое комфортное жилье, но и не бочка! Придумают же такое: бочка! – и английский археолог возмущенно фыркнул.

— Совершенно верно, коллега, – слегка поклонившись, подтвердил смотритель. – Что касается качества вина в таком сосуде, то у греков была поговорка: «начиная пифос и кончая, насыщайся, середину же сбереги».

— И что это означает? – озадаченно спросила Лили, оглянувшись за помощью к Смолеву. – Алекс, как вы думаете?

— Я полагаю, что в середине сосуда вино было самого высшего качества, поэтому его и советовали сохранить. Когда сосуд был наполнен, то вино в верхних слоях неизбежно соприкасалось с воздухом. Когда крышку открывали, соответственно, быстрее скисало. Ну, а у дна, очевидно, находились слои осадка, которые тоже сильно теряли в качестве, – потерев висок, ответил Алекс и вопросительно взглянул на Феодоракиса. – Следовательно, вино в середине пифоса было лучшим и заслуживало того, чтобы его беречь. Так?

— Браво! – похлопал в ладоши смотритель музея. – Вы совершенно правы, господин Смолев, именно так все и было.

— Алекс, вы такой молодец! – сказала с восхищением Лили. – Обожаю, когда вы говорите это ваше «следовательно»! Но каким образом вино из пифоса попадало на стол? И сколько лет вино выдерживали в пифосе?

— Два-три года или около того, – продолжил лекцию смотритель. – Вот уже из пифоса вино переливали в большие двуручные кувшины, которые мы с вами знаем уже как амфоры. Вот у нас они представлены у левой стены на подставках; видите, они тоже отличаются по форме и размерам. Но в амфоре, в отличие от пифоса, благодаря узкому горлу, вино медленнее испарялось и окислялось, а значит – дольше сохраняло свои качества. И обратите внимание, видите, у амфор заостренное дно? Это не только для того, чтобы их было проще перевозить или, как считают некоторые, «втыкать в песок». Была причина и поважнее! Рискнете снова угадать, господин Смолев? – с легким полупоклоном обратился к Алексу Феодоракис.