Книга Масамунэ и Мурамаса, страница 18 – Сергей Изуграфов

Свиток почти закончился. Еще осталось место всего для нескольких иероглифов. Он задумался над последними словами письма. Мусаши задал ему вопрос и терпеливо ждет ответа. Что ж, ответ мастеру клинка может быть только один. Кисточка снова погрузилась в баночку с тушью и вывела: «Не бойтесь ничего. Того, кто боится, преследуют неудачи. Страх иногда допустим в обыденной жизни. Но в ответственный момент гоните страх прочь. Усомнившись хотя бы на мгновение, вы потерпите поражение». Дописав последний иероглиф, он отложил кисть и тушь в сторону, дал высохнуть бумаге и, аккуратно свернув свиток, убрал его в дорожную суму.

Шел 17-й год Кэйтё^[7], год мидзуноэ-но нэ^[8]. С великой битвы при Сэкигахаре, в которой сошлись бывшие соратники великого Оды Набунаги: вассалы покойного Тоетомо Хидэёси и Токугава Ияэсу, стремившийся захватить единоличную власть в стране, прошло двенадцать лет. Всего двенадцать – а как сильно все изменилось!

Монах прикрыл глаза и перебрал в памяти важнейшие события этих лет.

Ода Набунага – великий сёгун (военный властитель Японии, узурпировавший императорскую власть при живом императоре, игравшем формальную роль – прим. автора), с детства отличался упорством в достижении поставленной цели, полным пренебрежением к авторитетам и крайней жестокостью. После смерти отца, чтобы захватить власть в клане Ода, он не только разгромил всех родственников и подчинил себе их земли, но и не колеблясь, казнил родного брата Нобоюки. И хотя девизом его правления было: «Империей правит сила!», хитрости Нобунаге было тоже не занимать: он часто использовал заложников, даже из числа собственных родственников и близких своих военачальников, выдавал своих детей за детей врагов с целью шпионажа, содержал целую армию разведчиков и наемных убийц-синоби^[9]

Кстати сказать, заложниками ради власти он был готов пожертвовать в любой момент. Чужая человеческая жизнь для него ничего не стоила. Так умерла мать Акэти Мицухидэ – его ближайшего сподвижника, который прошел, верно служа ему, все войны Сэнгоку Дзидай. Мицухидэ честно и доблестно дрался за Нобунагу и во время осады замка Сакамото, и в битве при Яками, и в сражении на горе Хиэй. Но его мать это не спасло: как только Нобунага решил, что нарушить обещание ему выгодно – он его нарушил, – и заложников безжалостно казнили.

Впрочем, говорят, что это была лишь одна из причин, почему Акэти Мицухидэ решил свести с ним счеты. Нобунага также отобрал у него две провинции Тамба и Оми и передал их в собственность своему младшему сыну – Нобутаке. Взамен Акэти были обещаны две новые провинции – Идзумо и Ивами на северо-западе Хонсю, но их ещё надо было завоевывать! Да еще ходили слухи о том, как во время пира захмелевший от выпитого саке и развеселившийся Нобунага прилюдно в такт музыке постукивал веером по лысой голове своего военачальника…

Монах улыбнулся и покачал головой. Нет, скорее причина была иной – тщательно спланированный переворот с целью захвата власти. Мицухидэ договорился с Тоетомо Хидэеси свергнуть Нобунагу. Хидэеси сперва согласился поддержать план восстания, а после того, как застигнутый врасплох во время чайной церемонии в Эдо, Нобунага совершил сэппуку, именно Тоетоми Хидэеси и разгромил силы восставших, праведно мстя за смерть сёгуна.