Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 213 – Сергей Изуграфов

— Господи, да как же здесь пахнет! – не выдержав, сказала Софья, по-русски. – Дядя Саша, наверное, так пахло в Эдемском саду. Это же чудо какое! Если человек выращивает такое количество цветов, он не может быть плохим! Каждый день видеть такую красоту!

— Все может быть, – пожав плечами, ответил ей Смолев вполголоса. – Пока рано делать выводы… Не будем спешить. А в Эдеме, кстати, если ты помнишь, все закончилось очень печально…

Они дошли по дорожке до середины сада. Илиадис остановился и указал на отдельно стоящую огромную круглую клумбу, метров пяти в диаметре.

— Это гордость отца. В последнее время он колдовал над этим сортом. Это тоже белый пион, он сам вывел этот сорт. Вот табличка: «Iliadis Paeoniae anomalae».

— «Пион аномальный»? Что это значит? – удивился старший инспектор. – В каком смысле – «аномальный»? Необычный? Цветы, в самом деле, какие-то мелкие… Совсем не похож на остальные. Что имеется в виду?

— Да, именно. Необычный, неправильный, – усмехаясь, подтвердил Иоаннис. – А еще говорят – «уклоняющийся». Еще в детстве от отца я услышал легенду о том, что жил на свете врач Пеон, ученик бога Асклепия. Он так успешно лечил людей, что превзошел своего учителя. Люди считали, что он применяет какое-то удивительное растение, обладающее лечебными свойствами. Когда Пеон исцелил бога мертвых, Аид назвал Пеона величайшим врачевателем на земле. Асклепий позавидовал и решил его убить. Но Аид защитил Пеона и превратил его в прекрасный цветок. Такая вот легенда, помню ее, сколько помню себя, – Сын садовника грустно улыбнулся. – Отец еще говорил иногда, что «пион уклоняющийся» получил свое название потому, что врачу тогда удалось уклониться от мести. Видите, бутоны «отворачиваются» от нас и смотрят куда-то в сторону. – Сын садовника аккуратно прикоснулся к цветам, и они закачались, словно и в самом деле испуганно «отворачиваясь» от незнакомцев.

— Уклониться от мести? – задумчиво пробормотал Смолев по-русски. – Это очень любопытно!

— Вы что-то хотели спросить? – уточнил сын садовника, поворачиваясь к Алексу. – Простите, я не расслышал.

— Ваш отец знал латынь? – перейдя на греческий, кивнул на табличку Смолев.

— А как же, он же в свое время закончил медицинский факультет и даже успел поработать врачом несколько лет. Как-то однажды отец в разговоре обмолвился об этом. Но когда я стал расспрашивать, он, как всегда, замкнулся и ничего не ответил. Ведь я даже не знаю, кем была моя мать, и от чего она умерла. Мне было года четыре, и сам я мало что помню, – развел грек руками.

— Он когда-нибудь жаловался на больное сердце или какие-то другие недомогания? Все-таки возраст весьма почтенный! – продолжал задавать вопросы Смолев.

— Нет, никогда! Отец был силен как бык. Сколько я себя помню, он никогда не болел. Говорил, что со здоровьем ему повезло, мол, хорошие достались гены. Но говорил об этом как-то странно, не гордился, а словно оправдывался… Будто в чем-то виноват!

— И в чем же?

— Да понятия я не имею! – не выдержав, сорвался на крик Иоаннис. – Я никогда не понимал отца. А ему на меня, думаю, было просто наплевать! За все эти годы ни разу не поговорить со мной по душам!

Софья смущенно покашляла в кулак. Смолев сделал вид, что не замечает и, выдержав паузу, продолжил: