Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 114 – Сергей Изуграфов

Смирившись с испытанием, что посылала ему судьба, старший инспектор снова тяжело вздохнул и за двадцать минут мужественно прикончил вино, но с этого момента все происходившее далее стало для него как в тумане.

Кажется, он некоторое время гулял по поляне, сделал несколько покупок в сувенирных лавках, купил несколько разноцветных леденцов и наборов шоколадных конфет ручной работы, видимо, планируя улестить невесту, зачем-то приобрел пять магнитов с видами Наксоса, затем попозировал вместе с другими персонажами милой девушке в красном берете, делавшей фотоснимки, по старой привычке побеседовал по душам с вампиром-барменом, попытался найти своих сержантов, но отчаялся и, устав, присел отдохнуть.

Очень скоро старший инспектор почувствовал свинцовую тяжесть в ногах и одновременно какую-то блаженную истому во всем теле. Усталость накатила волной, но настроение, тем не менее, было просто замечательным. Забыв о раздражавшем его весь вечер маскарадном костюме, он радостно улыбался и махал рукой всем, кто проходил мимо, и гости радостно отвечали ему взаимностью.

Старший инспектор любил весь мир, и даже Гектор Грамматикопуло в этот момент казался ему не столько гнусным и беспринципным мерзавцем, сколько несчастным и достойным жалости человеком.

Антонидис прикрыл глаза и решил, что ему необходимо во что бы то ни стало разыскать своих замечательных сержантов на этом празднике, чтобы сказать им что-то очень важное. Что именно – Антонидис пока не мог четко сформулировать, разрываясь между нахлынувшими на него чувствами благодарности и готовности к самопожертвованию. Но он обязательно им это скажет. Вот только надо немного посидеть, отдышаться, прийти в себя и набраться сил.

В его плавно затухающем сознании мелькали образы, навеянные праздником, последними событиями и его собственными переживаниями, мелькали по очереди и вперемешку. Старший инспектор снова и снова что-то кому-то доказывал, что-то разъяснял, кого-то допрашивал, у кого-то просил прощения… Но неожиданно зловещая тень заслонила собой все другие образы, грубо прервав все диалоги, и перед внутренним взором старшего инспектора возникла мрачная фигура в старом балахоне из грязной мешковины с капюшоном, скрывающим лицо. Старая, острая как бритва, коса была покрыта то ли ржавчиной, то ли запекшейся кровью. Немая сцена затянулась. Антонидис почувствовал, что задыхается. Вдруг к нему протянулась костлявая рука, в которой был зажат оловянный кубок, словно ему предлагалось питье. Во сне он в ужасе отпрянул. Тогда Смерть снова протянула костлявую руку и нетерпеливо дернула его за рукав. Старший инспектор вздрогнул всем телом и проснулся.

Очнулся он в удобном шезлонге, совершенно не понимая, как он в него попал. Кто-то и в самом деле тянул его за рукав и нараспев повторял детскими голосами по-английски:

— Сладость или гадость? Трюк или угощение?^[27]

Открыв глаза, Антонидис обнаружил рядом странное животное, похожее на двухголового серого пони в крупных красных яблоках. Старший инспектор снова вздрогнул и протер кулаками глаза.

— Похоже, он проснулся, – бодро сказала правая голова мальчишечьим голосом.

— Если он проснулся, чего же он тогда молчит? – резонно заметила левая голова пони. Голос ее был тоньше и больше напоминал голос девочки лет восьми-девяти.