Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 108 – Сергей Изуграфов

— До восемнадцатого века палач никогда не скрывал своего лица, – заметил глава Интерпола, подняв палец. – В этом легко убедиться, изучив средневековые гравюры на эту тему. Попробуйте как-нибудь и убедитесь сами: палач внешне ничем не отличается от приговоренного. Порой, даже костюмом. Более того, профессия, которую я представляю на этом замечательном празднике, – генерал протянул руку и звучно щелкнул по широкому лезвию меча, – передавалась по наследству и высоко оплачивалась. И пусть невежественная чернь боялась городского экзекутора до дрожи, палач, к слову, никогда не считался убийцей, он был всего лишь карающим орудием Правосудия.

— И ему не мстили? – уточнил старший инспектор, тайком с наслаждением почесывая переносицу. – Разве недовольных не было? А как же родственники казненных?

Генерал покачал тяжелой головой. На гладко выбритой макушке мелькнули, отразились и пропали блики ближайшего фонаря.

— Никому и никогда в голову не приходило мстить ему за казнь своих родственников. Помните, у Дюма: «Палач может убивать и не быть при этом убийцей!». Палачу, честно исполняющему свою работу, не в чем было себя упрекнуть. Более того, от навыков палача зависело, будет ли жертва мучиться на эшафоте или умрет быстро и безболезненно. Приходилось изучать анатомию и усиленно тренироваться, чтобы стать профи, – произнеся это, генерал поднял бокал и веско добавил: – А в те времена профессионалами не разбрасывались, старший инспектор, не то что сегодня… Так выпьем же за профессионалов, даже если они временно остаются не у дел!

Смолев пригубил бокал с вином и промолчал. Лицо его, наполовину скрытое черным шелком, было непроницаемо.

— Вот вы, старший инспектор, что вы думаете по этому поводу? – развернулся к полицейскому генерал Интерпола. – Нам с вами время от времени по роду службы приходится брать на себя схожие функции. Не так ли?

— Я?! Мне?.. Разве? – искренне поразился Антонидис, от удивления вздрагивая и проливая на злополучный костюм ксиномавро из бокала, отчего на выпуклой зефирной груди образовалось зловещее кровавое пятно. – Ах ты ж, какая досада!.. Я все почищу, Алекс, прошу прощения!

Смолев махнул рукой, показывая жестом, что дело даже не стоит того, чтобы его обсуждать.

— Мне кажется, – робко ответил Антонидис, переводя взгляд с владельца борсалино на генерала, – что функция палача несколько иная. Он лишает жизни человека, приговоренного судом к смертной казни. Приговоренного в соответствии с законом! И, что характерно, безоружного. Это очень важный момент… Конечно, палач выступает орудием Правосудия, здесь я с вами соглашусь, господин генерал. Нелепо предъявлять к нему претензии, если вся процедура выдержана строго в рамках закона. Моя задача все же в другом: раскрыть преступление, собрать доказательства виновности преступника и передать дело в суд.

— Ну конечно, – гнул свою линию генерал. – собрать доказательство и передать в суд… А вы не помните, как в прошлом месяце вы в револьверной дуэли изрешетили контрабандиста и убийцу Луку Боргези, выдававшего себя за художника Зографоса? Героический был эпизод, ничего не скажешь: и раненого Дусманиса собой прикрыли, и собственной жизнью рисковали. Я читал отчет экспертов: у Боргези пистолет был разряжен, но в кармане был еще один снаряженный магазин, перезарядить – секундное дело. А стрелок он был отменный… Только по нашему ведомству за ним числится с десяток трупов. Зачем вы это сделали, старший инспектор? Кто вам мешал отстреливаться из-за укрытия и вызвать по рации подкрепление? Дождаться, пока у Боргези полностью кончатся патроны, и только затем его арестовать? А уже потом, как вы говорите, передать дело в суд… Так нет же, вам не сиделось за тем крыльцом, – вы встали в полный рост и пошли на мерзавца. Сам не видел, о чем сильно жалею, но Дусманис живописал во всех деталях… Так все и было?