Книга Остров Спящей Женщины, страница 69 – Артуро Перес-Реверте

И, заметив, что гость смотрит на Лену, тотчас отвел глаза.

— На самом деле официально… – начал было Хордан.

— Ах, полноте, – перебил барон. – Ничего тут нет официального и вносит отрадное разнообразие в нашу монотонную жизнь. Кроме того, со времен Гомера не бывало еще, чтобы гостя, пришедшего в греческий дом, не сажали за стол. – Он улыбнулся как сообщник. – Ну а отплатит гость тем, что расскажет свою историю.

Хордан чуть заметно улыбнулся:

— Сожалею, что свою рассказать не могу.

— Пусть это вас не беспокоит, капитан… – Кательос взглянул на него с притворным простодушием и перевел взгляд на жену, – Тозер, не так ли? Хотя, кажется, на берегу к вам обращаются «капитан Михалис».

— Да, – спокойно ответил испанец.

— Ну, часть вашей истории мы можем вообразить. Это даже придаст ей пикантности. – Он снова взглянул на жену. – Не так ли, дорогая?

Она ответила лишь взглядом, беглым и безразличным. С той минуты, как гость постучал в дверь, Лена едва проронила несколько слов – лишенные любезности и тепла ритуальные формулы вежливости. К обеду она сменила свои обычные свитеры и мужского фасона брюки на платье, которое очень нравилось Кательосу, – простая, белая креповая robe de jour^[48], уже немного вышедшая из моды.

Барон скользнул кончиком пальца вдоль ножки винного бокала богемского стекла – из двадцати четырех осталось лишь одиннадцать – и посмотрел на Хордана. Как человек светский, пусть даже давно не бывавший в свете, он владел искусством направлять разговор в нужную сторону.

— Надеюсь, вы отдадите должное этому «Кло Сент Юн» урожая двадцать пятого года.

Хордан улыбнулся: неожиданный проблеск белых зубов между русыми усами и бородой и спокойный взгляд голубых глаз весьма к нему располагали.

— Мне очень нравится.

— Спасибо на добром слове.

Барон с интересом рассматривал гостя, похожего на рослого белокурого викинга, который сбился с пути и оказался в чужих ему теплых морях. Рабочие брюки, свежая сорочка под пиджаком. Недавно подстриженная борода, зачесанные назад волосы, разделенные высоким пробором. Очевидно, что к обеду он принарядился как мог, хотя возможностей для этого на другом конце острова было немного.

— В погребе есть еще бутылки две… Уверяю вас, в этом доме швейцарских вин не бывало. – Барон улыбнулся с учтивым отвращением. – Наш, а вернее сказать, мой мир постепенно тает.

Гость сделал глоток: он воздержан в питье и умерен в еде, отметил барон. Похоже, он ни к тому, ни к другому не питает страсти, если вообще знает, что это такое.

— Вы не покидаете остров?

— Очень редко, – ответил барон. – Последний раз это было три месяца назад, когда я ездил в Афины, и только потому, что меня пригласили обсудить ваше здесь возможное пребывание.

Он ограничился этой фразой, умолчав об остальном – о том, как увидел тонущий в январской дымке Пирей, как сел в автомобиль, ожидавший его в порту, как гулко отдавались его шаги в коридорах президентского дворца, как по другую сторону стола, заваленного донесениями тайной полиции, а среди них на видном месте – и о нем самом, бароне Кательосе, играли отблески настольной лампы в стеклах очков Иоанниса Метаксаса, говорившего: друг мой, друг старый и верный… как я завидую жизни, которую ты ведешь… обращаюсь к тебе с просьбой, и ты не можешь мне в ней отказать… итальянцы и немцы давят на меня, а ты способен ослабить этот пресс… и так далее. Официально никто ничего не разрешит и не допустит, но даже король, с которым я консультировался, согласен. И кстати, он просил передать тебе привет.