Книга Остров Спящей Женщины, страница 49 – Артуро Перес-Реверте

— Давай так… Сделаем вот что, хотя, в сущности, это то же, что всегда, – сказал он наконец. – Если получу что-то такое, что смогу передать тебе, не навредив своим, – передам. Идет?

— Идет.

— Но сразу предупреждаю – сейчас губу не раскатывай. И не изводи меня вопросами насчет выхода из Черного моря, а наблюдай за тем, что там происходит, фиксируй движение кораблей и прочее, как я это делаю.

В полутьме блеснули зубы Ордоваса.

— Ну да, ты ведь только тем в Стамбуле и занят, – улыбнулся он.

— Только тем и занят.

Ордовас снова вздохнул:

— Ох, ну ты и сволочь же.

— И я тебя люблю, Пепе.

Для этого времени года было очень жарко. Мигель Хордан сидел в тени у порога своего домика за раскладным столом и дописывал донесение, которое надлежало отправить в ближайшее время. Он начал было и письмо жене, но, написав несколько строчек, бросил. Слишком далеко от этого острова находились его жена и сын, и дело тут было не только в количестве миль. Ему нечего было сказать им: то есть для сына, может быть, и нашлись бы слова, но только не через посредство жены, и, перечитав избитые истины и общие места, которыми начиналось письмо, он почувствовал едва ли не дурноту. А потому, порвав листок в мелкие клочки, Хордан сосредоточился на донесении.

Все было или вот-вот должно было быть готово. Плавбаза – итальянский пароход «Массафра» водоизмещением всего тысячу тонн, уже полвека подставляющий бока ударам волн, – накануне выгрузила шесть торпед, пять тысяч 20-миллиметровых снарядов для «Эрликона» и двадцать тысяч литров горючего. Достаточно на первое время. Две торпеды и семь тысяч пятьсот литров уже на борту катера, а остальное в пакгаузе, от которого к причалу проложили по песку дощатые мостки.

Оттуда, где сидел Хордан, ему был виден катер, до половины закрытый камуфляжной сетью, реющие над ним чайки, Ян Зингер и братья Мароуны, что-то доделывавшие на борту. Ходовые испытания прошли успешно, и «Волчице», как теперь назывался катер, предстоял первый боевой выход в море. Теперь все зависело от Национальной службы информации, находившейся в Афинах и руководившей всеми операциями, и от каиков, размещенных в близких проливах и обязанных немедленно сообщать о появлении советских или республиканских судов.

Видел он, как из пакгауза, где разместили кухню и столовую, вышел штурман, огляделся по сторонам и направился к нему. Он был гол до пояса, а снятую рубашку натянул на могучий торс, когда подошел почти вплотную. На ремне у него висел нож. Хордану нравилось, как держит себя контрабандист – дисциплинированно, в меру почтительно, соблюдая должную дистанцию, но без подобострастия. Если припрет, думал он, глядя на приближающегося штурмана, хорошо, когда рядом окажется такой. Много лет кряду он смотрел, как люди, подобные Иоаннису Элеонасу, все до одного мрачноватые и молчаливые, пока не начали отдавать команды или материться, сражаются с ветром и непогодой, оказавшись там, где нельзя сказать: «Остановите, я сойду», и привык считать их своими духовными отцами. А потому при встрече сразу узнавал эту породу.

— Все погружено, капетанье, – сказал грек.

Хордан налил ему стакан воды из бутылки, стоявшей рядом, и штурман благодарно выпил.

— Можем выйти, как только получим приказ, – добавил он, утирая рот ладонью.