Книга Остров Спящей Женщины, страница 177 – Артуро Перес-Реверте

Вестибюль с развешенными по стенам фотографиями кораблей… девушка перед пишущей машинкой за стойкой… матовая стеклянная дверь в глубине коридора… широкое окно кабинета с видом на порт… А за письменным столом, заваленным бумагами и папками, раскрыл рот от изумления потолстевший и уже совсем седой бывший контрабандист.

— День добрый, штурман.

— О боже! Вы ли это, капетанье Михалис?

И вскочил со стула так порывисто, что едва его не опрокинул. Оба на миг замерли, словно в растерянности, потом протянули было друг другу руки, но тут же крепко обнялись.

— По каким делам в Греции, капитан? – Элеонас, ласково похлопывая Хордана по руке, показал глазами на золотые нашивки. – Вижу, вы им и остаетесь.

— Торгового флота, штурман, – улыбнулся Хордан. – Торгового.

Элеонас удивленно затряс головой:

— А с военной службой покончено?

— Демобилизовался сразу после войны.

— Уверен, прежде чем отпустить, вас наградили. Вручили «Морской крест» или что-то в этом роде.

— Чего-то на грудь повесили…

Грек торжественно показал на стену, где в рамочке висели орден и указ. А рядом фотография, с которой на фоне моря улыбались, стоя на палубе каика, несколько вооруженных парней в полевой форме. Среди них был и Элеонас.

— Ваша война окончилась, моя началась.

Они стояли молча, глядя друг на друга, а потом, повинуясь порыву Элеонаса, который снова хлопнул Хордана по плечам, еще раз крепко обнялись. Грек, по-настоящему растроганный, смотрел на него внимательно и ласково, будто сравнивая стоявшего перед ним человека с тем, кого оставил когда-то в Пирее.

— Надо бы отметить встречу… – сказал он, кивнув на вделанный в стену бар. – Виски, коньяк, джин?

— Коньяк. Вон тот. – Хордан показал на бутылку «Метаксы».

— У меня имеется и кое-что получше, – возразил Элеонас едва ли не с обидой. – Я, слава богу, не бедствую.

Хордан рассмеялся:

— Не сомневаюсь, штурман. Но это – в память о былом.

Элеонас, наконец смирившись, кивнул. Прошел к бару и вернулся с двумя бокалами коньяка. Тем временем Хордан рассматривал стоявшую на письменном столе фотографию, где были запечатлены сам хозяин, тучная женщина, державшая его за руку, и пятеро мальчиков, похожих на него – улыбчивых, коренастых, крепких, с темными кудрявыми волосами.

— Мои детеныши… Старший, Ставрос, служит на торговом флоте, как и вы. Сейчас на одном из танкеров Ниархоса, возит нефть с Персидского залива. – Не выпуская бокала, он наставил палец на Хордана. – А у вас, помнится, тоже был сын? Сколько ему сейчас?

— Двадцать шесть.

— Женат? Внуками одарил?

— Ни то ни другое.

— Наверно, по вашим стопам пошел?

— Вовсе нет. Он инженер.

— Ах вот как?.. А вы-то в браке? Супруга ваша жива?

— Да.

Тихо звякнув бокалами, они чокнулись и выпили. Хордан, за четырнадцать лет забывший резковатый, крепкий, терпкий вкус этого коньяка, перекатывал его во рту, воскрешая в памяти и испытывая приправленное легкой печалью удовольствие. Элеонас показал на фотографию на стене, привлекшую внимание гостя:

— Когда немцы оккупировали Грецию, я уехал в Александрию и завербовался в «Левантийскую флотилию»… Три года ходили на шхунах и каиках между островами, доставлял английских и наших «коммандос» для боевых действий и саботажа.

Он сделал еще глоток. Улыбка его вдруг сделалась рассеянной и отстраненной.