Онлайн книга «Остров Спящей Женщины»
|
Она замолчала, поднося к губам новую сигарету. Это движение и то, каким она чиркнула зажигалкой и прикурила, оставались стремительными, ловкими и свободными. Их точность показалась Хордану идеальной. — И наконец я поняла, что для него все возможно, потому что ему все безразлично. Он бродит по руинам правды и искренних чувств, и его мир разлетелся на куски, рассыпался в прах, покуда он смотрел на него равнодушно, пассивно и холодно, ожидая его гибели с любопытством ученого-натуралиста. Она глубоко затянулась, выпустила дым разом изо рта и ноздрей и взглянула на огонек сигареты внимательно, как будто ища ускользнувшую мысль или воспоминание. — Вот так и вышло, что мертвый мужчина убил еще живую женщину, – договорила она. — Но ведь, пока все это происходило, он тебя любил? – с сомнением сказал Хордан. Она воззрилась на него с издевательским недоумением: — Быть не может, чтобы он сказал тебе что-то в этом роде… Неужели у вас дошло до таких откровений? Хордан ничего не ответил. Потом уперся локтями в стол и подался вперед: — Если ему все безразлично, почему же он предоставил свой остров мне и моим людям? — Его старый друг Метаксис обратился к нему с личной просьбой, а Кательос всего лишь соблюдал свои представления о порядочности, подобно тому, как до и после женитьбы содержал дорогих любовниц. Она подняла бокал и прикоснулась им к стоявшему на столе бокалу Хордана: — Чтоб трупы не переводились. Знаешь этот тост? — Нет. Старинная формула, объяснила она, отпив глоток. Простонародный жаргон. Во время Крымской войны суда привозили такое множество убитых солдат, что в портах нанимали всякий сброд, чтобы выгружать их из трюмов и хоронить. И это выражение заменяло пожелание работы и денег. «За удачу!» В Греции продолжают верить в сглаз, в злую судьбу и гадают на кофейной гуще. — Скольких ты убил, капитан Михалис? Неожиданный вопрос, заданный с безупречной холодностью, огорошил Хордана. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что газеты читаю. Ну, там, про корабли, таинственно тонущие в Эгейском море… Хордан беспокойно заерзал на стуле: — Не знаю… Не могу ответить… — Это отчизна приказала тебе отправить на дно всех этих людей? Хордан мрачно откинулся на спинку стула и дотронулся до своего бокала, не подняв его. — Я, знаешь ли, не патриот в полном смысле слова. Лена с чрезвычайным вниманием всматривалась в него. — А-а, понимаю… – сказала она, чуть помолчав. – Исполняешь свой долг, да? Как мой муж – свой? Наверно, на душе легче, когда это сознаешь. Это и мужественно, и утоляет душевную боль. Последнюю фразу она произнесла с понимающей улыбкой, которую, однако, можно было трактовать двояко. — Давай спустимся к морю. Так хочется помочить ноги в воде. — Поздно уже, – возразил Хордан. — Это никогда не поздно. По лестнице, доходившей до самого берега, они спустились к воде, оставив наверху темные силуэты домов, точно склоненных над крутым обрывом. Пятнышки светлячков рассеивались перед ними, будто уступая дорогу. Темнело пятно пришвартованной к волнорезу моторки. Луна еще не взошла, и ни с моря, ни из города не доносилось ни звука – ни плеска воды, ни шороха. Ни малейшей ряби или отсвета на поверхности моря, гладкой, как лезвие ножа, и линию горизонта можно было определить лишь потому, что над ней виднелись звезды. Лена, ставшая темным стройным силуэтом, медленно двигалась вдоль берега. И еле слышно напевала песенку, которая звучала с граммофона, когда они были в доме: |