Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 22 – Анастасия Разумовская

— Нет.

— Почему⁈

— Зайчонок, я умею только убивать. Я не сажаю деревьев, не строю города: я их сжигаю. Не исцеляю людей. Я могу только убивать, жечь и уничтожать.

Я снова посмотрела на мраморную статую. И вздрогнула: из её правого глаза катилась слеза. Люсьен судорожно всхлипнул, уткнулся в плечо принца.

— Как же я тебя ненавижу, — прошептал слабым голосом, а потом отстранился, вытер лицо тыльной стороной ладони и, ссутулясь, пошёл прочь.

Дезирэ сел на каменный парапет и стал смотреть на город. Я подошла к жениху.

— Вы — колдун? — спросила прямо.

— А похож? Нет.

Он даже не обернулся. Ветер трепал его светлые волосы.

— Но магией владеете?

— Типа того.

— И можете обратить армию в галок?

— Если она на меня нападёт.

Я села рядом, осторожно стянула на коленях испорченное платье.

— Того дракона тоже… Это ведь вы превратили коня в дракона, верно?

Принц не ответил. В его глазах отражался закат. Но разве мне нужен был ответ? Теперь он был слишком очевиден.

— А кого вы превратили во второго коня?

— Кролика.

— Чёрного?

— Русака.

Логичнее было бы мышь, мне кажется… Мы помолчали.

Под нами за стеной простирались поля. Людей на них уже не было — ушли спать. Громко кричали перепуганные галки. Небо потяжелело тучами. Одна из них наползла и сожрала солнце. А потом что-то сверкнуло в небе. Гроза?

Дезирэ встал.

— Пойдём. Нужно познакомить народ с его королевой. Ну и пожрать чего-нибудь.

Я положила руку на сгиб его локтя, заглянула в лицо. Принц расстроен реакцией пажа? Он печален? Засверкали молнии, раздался грохот. Небо потемнело. Нет, Дезирэ не грустил. Он злился. Глаза блестят чёрными жуками, губы плотно сжаты, их уголки чуть загнуты вниз, а по щекам гуляют желваки.

— Научи меня магии, — мягко попросила я. Очень-очень нежно. — Можешь?

Я была готова к его «нет» в самой грубой форме, но принц вдруг улыбнулся. Глаза его сверкнули зло и весело. Он изогнул бровь и жадно взглянул в моё лицо.

— Ты правда этого хочешь? — спросил свистящим шёпотом.

А что не так-то?

— Конечно.

Дезирэ расхохотался, и его смех прозвучал жутко в блеске небесных змей.

— Научу, — пообещал, а затем увлёк меня прочь.

— И я тоже не смогу растить сады и исцелять людей?

— Ты? Сможешь.

Хлынул ливень, но мы успели нырнуть на лестницу пустого коридора.

— А почему тогда ты…

Он резко обернулся, я невольно отпрянула и больно ударилась затылком о стену. В темноте его глаза светились алым.

— Ты правда хочешь это знать? — хрипло прошептал колдун и облизнулся.

Я зажмурилась.

— Н-нет.

— Вот и умница.

Каган… был

Серое утреннее небо. Серые сонные лица. Потухшие, безразличные глаза. Грязная площадь наполовину затоплена лужами. С крыш укоризненно смотрят мокрые галки. Дезирэ стоит рядом со мною на помосте, похожем на эшафот. Ветер хлопает полами тяжёлого малинового плаща. Во взгляде, обращённом на монфорийцев, лишь высокомерное презрение. Такой же был и у моего отца. «Запомни, дитя моё, народ — это овцы. Куда ты их поведёшь, туда они и пойдут, — говорил папенька мне много раз. — Хоть на убой. Главное — корми хорошо и всегда будь впереди. Иначе растопчут». «Мужики, что злы и грубы, на дворянство точат зубы, только нищими мне любы…» — всплыло в памяти чьё-то стихотворение. Помнится, трубадур, украшенный золотыми и алыми лентами, был весьма хорош собой.