Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 1 – Анастасия Разумовская

Солнце золотилось в его волосах, ветер ласкал их невидимыми пальцами. Я украдкой посматривала на смуглое зеленоглазое лицо друга и чуть улыбалась, покусывая травинку. А потом проследила за безмятежным взглядом. Небесные овечки бегали по своему голубому лугу, белые и пушистые. Как всегда. И что он в них находит?

— Я вчера видела зеркало, — похвасталась я, прижмурив глаза. — Настоящее. У торговца. Я так просила отца купить! Совсем маленькое… А он сказал: «Это слишком дорого, Кэт. Даже если продам тебя, не куплю. Ты не стоишь столько, сколько стоит это зеркало».

Обычно друг всегда смеялся, когда я передразнивала жирный голос батюшки. Но не сегодня. Сегодня он впал в мечтательность и, кажется, вовсе меня не слышал. Я ударила его в плечо. Он вскрикнул:

— Ай!

— Мне скучно.

— Хочешь, я сыграю для тебя?

Он всё же обернулся. В его глазах плескалось травяное море. Как же это красиво! Ни у кого в деревне нет таких зелёных глаз. И таких медных волос! Я отвела взгляд, встала и одёрнула юбку, надула губы:

— Нет. Не люблю дудки. Я хочу зеркало. Большое. Большое-большое. С пясть. Чтобы можно было увидеть своё лицо.

— Зачем? — удивился он и сел.

Ну наконец-то не пялится в свои облака!

— Чтобы увидеть своё лицо! — выкрикнула я обиженно.

Он что, тупой?

— Я понял, Кэт. А — зачем?

— Чтобы знать: хорошенькая я или нет. Вот сын мельника сказал, что я прям курочка. А я не знаю. Может, я не красивая совсем? Может, я уродина? Как тут поймёшь?

— Ты красивая, — осторожно возразил он.

— Какого цвета у меня глаза?

— Коричневые. Тёмные, как… смородина.

— Смородина не коричневая! А волосы?

Да, волосы я, конечно, и сама могла увидела. Вот только мне хотелось, чтобы сказал он. Друг пожал плечами. Костлявыми и узкими. Тряхнул головой, и шапка волос рассыпалась по плечам. Досадливо поморщился, подобрал шнурок, стянул волосы в хвост.

— Коричневые, — проворчал хмуро.

Я чуть не расплакалась. Вскинула голову, закусив губу.

— Коричневые, — передразнила зло. — Для тебя всё — коричневое. Я замуж выхожу.

И тут он действительно удивился:

— Ты же маленькая совсем? Ведь ещё даже обряда конфирмации не было…

— Первая кровь уже была, — фыркнула я. — Значит, могу рожать.

Вышло грубо. И неприлично совсем. Но я была так зла!

— Какая кровь?

Мы вдвоём оглянулись на проснувшегося Жака. Мальчишка щурился от яркого солнца, его круглая, выпачканная ягодами мордаха некрасиво морщилась. Верхняя ярко-малиновая пухлая губа задралась, обнажая крупные щербатые зубы. Старший брат наклонился и щёлкнул его по носу:

— Тебе рано это знать, Щегол. Иди вон, посмотри, все ли овцы на месте.

Тот бросил сердитый взгляд на меня. Жак ревновал брата ко мне со страшной силой, постоянно крутился рядом с нами и надоедал вопросами и болтовнёй.

— А, вы про течку, — неприятно рассмеялся Щегол, подтянул штаны и, наклонив голову набок, в упор уставился на меня насмешливо-злым взглядом, кольцо каштановых волос упало на узкие глаза. — Как у сук…

— Ещё слово, и я тебе врежу, — предупредил старший брат, сдвинув брови.

Тёмно-медные, как канделябры в старом храме. Как же мне хотелось коснуться их дуг пальцем! Жак выпятил нижнюю губу, захлопал глазами цвета гнилых яблок и невинно заныл:

— А чё я сказал-то? Она сама…