Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 9 – Анастасия Разумовская

— Спасибо.

Люсьен молча вернулся на свой стул и снова полулёг на стол, положив локоть под голову. А я принялась с любопытством разглядывать себя. Тёмно-карие глаза, покрасневшие от долгого сна, немного опухшие, но всё ещё красивые. Как у лани, как говорят поэты. Но мне не нравится это сравнение. Потому что я знаю, как выглядит лань. Почти так же, как коза. Глаза у ланей уж точно козьи. Никогда не могла понять стихотворцев: почему сказать «козлиные глаза» это оскорбление, а «глаза как у лани» — ах, как романтично? Впрочем, признаюсь, разрез моих глаз мне всегда нравился: большие и меланхоличные. Конечно, я бы предпочла голубые или зелёные… А ещё ресницы. Ресницы — это боль: длинные, густые, но… коровьи. Да-да, всё та же лань: притеняют глаза, вместо того, чтобы красиво закругляться наверх. И мне вечно приходится их подвивать…

Я тяжело вздохнула и продолжила придирчиво оглядывать себя.

Бледная кожа, даже губы бледны. Страх божий, а не девушка на выданье. Зато приятно, что за сто лет я не постарела, и мне по-прежнему восемнадцать. А тёмные, почти чёрные волосы, кажется, стали ещё шелковистее и темнее. И — главное — никаких седых волосинок! А то мало ли… за век-то дрёмы…

Грохнула дверь. Я оглянулась. Дезирэ. А кто бы сомневался… Принц прошёл к очагу, скинул с рук вязанку дров, запихал все поленья в очаг.

— Так нельзя, — запротестовала я. — Нужно понемногу. Во-первых, не разгорится, а во-вторых, труба может обрушиться, ведь печь давно не топили…

И замерла. Дева Пречистая, а я-то откуда такие нюансы знаю⁈ Дезирэ оглянулся на меня. Снова искривил в усмешке губы, провёл рукой по волосам, ероша их.

— Может, сама затопишь? Поучишь меня, как это делать?

Я отвернулась. Какой же он всё-таки неприятный тип!

Буквально спустя минуты две огонёк вспыхнул в печи и принялся жадно облизывать дрова. Дезирэ застыл на корточках, заворожённо разглядывая пламя. А я украдкой рассматривала его поверх зеркальца.

— И что мы будем есть? — сварливо подал голос Люсьен.

— Крольчатину.

— Если она и была здесь, то давно стухла. Даже если маринованная или вяленая…

— Свежую.

Дезирэ рывком вскочил на ноги и жёстко приказал пажу:

— В шкафу между очагом и окном чугунок. Поставь его на плиту. Снаружи слева от двери, перед яблоней, колодец. Набери воду, налей в чугунок до половины. Прямо сейчас. Я вернусь минут через двадцать или полчаса. Вода должна кипеть.

— Почему я?

— Потому что.

Кажется, паж всё же выбесил своего господина.

— И да, не забудь протереть котелок, — швырнул Дезирэ приказом в недовольного мальчишку и снова вышел.

— Давай я помогу? — вызвалась я.

Тело протестует, тело ноет, но мне нужен союзник. Любимчик жениха — не самый плохой вариант.

— Я протру котелок, а ты принеси воду, — распорядился Люсьен.

— Котелки — это женское дело, — возразила я. — Ты мужчина, а, значит, натаскать воды — твоя задача.

Паж отчётливо скрипнул зубами, но всё же подчинился.

Когда Дезирэ вернулся (действительно совсем скоро), вода только-только начинала закипать. Принц бросил на стол связку из четырёх тушек освежёванных кроликов. Люсьен завопил и отпрыгнул в ужасе.

— Ты рехнулся? Они в кровище! Ты… ты их убил! Я не буду это есть!

В его голосе зазвенели слёзы. Я изумлённо уставилась в лицо странного мальчика. У него реально блестели глаза!