Книга Секрет актёрского мастерства, страница 85 – Инна Ласточка

— Адриан? — Муза и сама не знала, зачем позвала его: было совершенно очевидно, что здесь никого нет. Она даже на всякий случай прошлась рукой по халатам, чтобы понять, нет ли здесь какого-то магического входа, однако и тут не нашла ничего. — Ничего не понимаю, — проворчала Муза и хотела было вернуться в кухню, когда вдруг заметила под самой дальней парой сменной обуви чёрный уголок. Она протиснулась под вешалкой и присела, чтобы тут же извлечь на свет такую же листовку, как те, что привели её в Театр Эмоций: Эль в лучах софитов улыбалась ей, завораживая и удерживая внимание, обработанная краской бумага приятно касалась кожи, поэтому звук шагов, прозвучавших мгновение спустя, остался для Музы незамеченным. Она услышала их слишком поздно.

— Адриан! — Муза резко встала и, обернувшись, наткнулась прямо на него.

— Муза, — Адриан коснулся рукой своей полумаски, — посмотри мне в глаза.

Это не было просьбой — его слова прозвучали как приказ. Хлёсткий, точный, безапелляционный приказ. И Муза посмотрела. Сердце пропустило удар, тревога, которая возникала в присутствии Адриана, внезапно обратилась панической атакой, Муза открыла рот, но не смогла произнести ни звука, потому что Адриан снял маску. Яркая вспышка света, и всё погрузилось во тьму.

* * *

Муза сразу узнала её. Эту камерную сцену, ту самую, на которой в конце лета познакомилась с Константином Сергеевичем, где говорила с ним. В голове стоял туман, пульс бился в висках, глаза слепил свет рампы, за которым прослеживался живой и полный зрительный зал.

«Как я сюда попала?» — подумала Муза, но мысль ускользнула от неё, не успев оформиться до конца. Вместо этого в голову навязчиво пробилось воспоминание о Малефисенте, о том, что почти ничего делать не нужно, лишь подойти к колыбели и произнести заклинание. Какое? Муза сфокусировала взгляд на трёх феях рядом с колыбелью у края сцены, ощутила тяжесть тёмного длинного платья, прохладу пола под голыми ногами и лёгкость распущенных волос вкупе со стягивающим гримом на лице. Ах, кое-что ещё. Полная концентрация и сдерживание. Никакой правды, никакой правильной актёрской игры — магия внутри в плотной сфере, не выпускать, смотреть, чтобы ни просочилось ничего, изображать эмоции. Первый шаг дался с трудом, тело не слушалось, отголоски неясной тревоги взывали к сознанию, но не достигали его. Эмоций было слишком много, они рвались на свободу, но так нельзя. Нельзя. Нужно сдерживаться. Только вот как? Как? Шаг второй, затем третий, и вот колыбель — внутри маленький пустой свёрток, но надо изобразить, что не пустой. Именно изобразить. Да. Так надо.

В портере произошло какое-то движение, но, может быть, Музе показалось: слишком яркий свет, слишком мучительно тянется время. В таком состоянии неудивительно. Феи переместились ей за спину и, кажется, встали полукругом. Зачем? Хотя какая разница? Она ведь совсем не знает спектакля, может, так надо. Да, так надо.

— Сейчас, — прозвучал чей-то голос, и колыбель вспыхнула, обращаясь огненной сферой размером с футбольный мяч.

Муза не успела ни испугаться, ни сделать шаг назад, как сфера запульсировала, приковывая к себе взгляд, будто гипнотическая спираль, затягивая, увлекая за собой. Музе показалось, она падает в глубокую воронку, в которой нет, никогда не было и никогда не будет никакого дна. Воздух вышел из лёгких, ощущение полёта настигло её чуть позже, тело развернулось само. Муза едва осознавала, что всё ещё стоит на сцене, спиной к залу, а перед ней Эль, Адриан, подружки-неразлучницы, повара из столовой и ещё несколько человек, которых она видела впервые. Все они были покрыты чёрной сажей, кроме Эль, которая пылала, по-настоящему пылала рыжим огнём. Каждый из них протягивал руки вперёд, удерживая едва заметные нити магии, которые тянулись прямо к сердцу Музы — магия уходила сквозь них, уходила и перетекала к Эль. Муза тянулась к своей магии, к эмоциям и чувствам, ловила их, но не могла удержать.