Книга Секрет актёрского мастерства, страница 72 – Инна Ласточка

— Лучше и не скажешь!

— Ага, очень смешно шутканул, — догадалась Мира. — Так чай или не чай?

— Чай-чай, — едва находя в себе силы говорить сквозь смех, произнесла Муза.

Чайник закипел, Мира заварила пакетики с чабрецом, достала печенье — запах краски и дерева в мастерской смешался с ароматами чая и выпечки. Прошло около часа, прежде чем начали приходить остальные. Чай они, конечно, уже не застали, зато застали Музу и очень этому обрадовались. Клара привела парня, выглядящего даже хуже, чем её сестра: у него были проблемы не только с кожей, но и с глазами, — он шёл на ощупь и полностью полагался на Клару.

— Это Лёня, Лёнчик, — представила Клара. — Он из «Амадеуса»… наверное, все слышали.

— И даже на себе почувствовали, — вздохнул Ксандр.

Лёнчик только кивнул, а Муза смотрела на него и думала, где могла слышать его имя.

— Ну давайте попробуем, — опомнилась она. — Только… Я хочу спросить… Получается, всплески магии бывают не только на камерной сцене, но и на большой?

— Везде, — сказала Мира. — Лет двадцать назад, когда это всё только стало выходить на поверхность, актёры теряли магию, даже просто дурачась где-то в городе…

Муза нахмурилась. С этим предстояло разобраться, но не сейчас, в будущем.

— Ксандр? — она повернулась к нему.

— Да, я готов, — отозвался тот. — Куда встать?

Мира обвела взглядом мастерскую. С их первой встречи свободного места тут сильно поубавилось: принесли новые макеты для декораций, доски, стенды и прочую далеко не маленькую атрибутику, включая огромный валун известняка, — пришлось вставать у двери, где было просторнее всего. Ксандр создал купол, Муза, как и во все прошлые разы попробовала сначала свою магию, потом пригласила Лёнчика.

— Давай руку, — поторопила она, когда он замер в нерешительности у границы купола, — давай же.

Он вздохнул и сделал шаг вперёд, вкладывая в ладонь музы свою. Мир заискрился, засеребрился и вспыхнул — Муза почувствовала головокружение, опустошение, а затем надежду, успев испугаться, расстроиться и обрадоваться за эти несколько секунд. Тело Лёнчика покрылось серебром, замерцало лунным светом, а потом приобрело нормальный вид. Муза взглянула ему в лицо и отшатнулась, отдёрнула руку, будто обожглась.

— Это ты… — произнесла она поражённо, — ты! Ты был с листовками на Комсомольской!

— Э… — Лёнчик оглянулся, потом посмотрел на собственные руки и поднял взгляд на Музу. — Я?

— Ты друг Адриана, он же о тебе говорил! — вспомнила она.

— Я? — ошарашенно повторил Лёнчик. — Я не знаю Адриана, я играл в спектакле, а потом… — он передёрнул плечами. — Ну, тебя-то я узнаю, Муза Этери, о тебе весь театр говорит, а вот Адриан. Кто эт… — Лёнчик вдруг изменился в лице. — А-а-а, тот в маске? Мы не друзья, я просто помогал ему как-то, только вот в чём?..

— Он ничего не вспомнит, — вмешалась Клара. — Муза, можешь даже не пытаться. Искать нужно не так…

— А вы не находите это странным, что он забыл именно Адриана? — невпопад высказалась Мира.

— Может быть, Адриан о другом Лёнчике говорил, мало ли, — в сердце Музы возникла давно забытая тревога, которая появлялась рядом с Адрианом, но она отогнала её как назойливую муху. Если бы Адриан был в чём-то замешан, она сама была бы на месте Лёнчика и гораздо раньше него.

* * *

Полненька хохотушка Елена, которую Муза видела очень редко, ходила по сцене, суетилась, погружаясь в роль Полины Андреевны. Лео стоял спиной к зрительному залу, глядел на воссозданное магией озеро, на пылающий закат. Темноволосая из двух подружек, исполняющая роль Маши, нервно теребила края чёрного платья и то и дело поправляла такую же чёрную шаль на плечах — несмотря на то, что актрису звали Мари, как и её роль, однако Музе почему-то всегда было сложно запомнить её имя, она постоянно путала Мари с белокурой подругой Анжелой. Огюстус, снова скрывшись в полумраке партера, воодушевлённо наблюдал — его несказанно радовало и нынешнее исполнение актёров, и то, что Лёнчик вернул себе способность к магии, в честь чего поднял всех ни свет ни заря на репетицию. Он, хотя и не расспрашивал, догадывался, откуда у этих чудес растут ноги. Впрочем, уже начинал догадываться весь театр.