Книга Секрет актёрского мастерства, страница 70 – Инна Ласточка

Ксандр замер у возникшей из воздуха скамьи у ограды сада. Муза ощутила аромат цветов, влажной от дождя земли и чего-то неуловимо приятного, возможно, духов Ксандра — вокруг зашумел ветер, стало по-весеннему прохладно и легко.

— Я забыл свою трость, — Ксандр обошёл скамью. — Где же она? Кажется, я тут её…

— Стоп! — Огюстус остановил его и повернулся к Музе. — Теперь Нина, реплика Нины, прямо оттуда… что там было? Я чувствовала, что мы ещё увидимся…

Муза взглянула на Ксандра и ощутила весь спектр чувств Нины, вызывав такой отдачей неподдельное удивление Огюстуса.

— Я чувствовала, мы ещё увидимся, Борис Алексеич, — она вбежала на сцену и бросилась к Ксандру, но за два шага до него резко остановилась, будто что-то возникло на её пути. — Я решила, вы знаете, я решила, жребий брошен, я поступаю на сцену. Завтра меня уже здесь не будет, я ухожу от отца, всё, совсем ухожу и начинаю новую жизнь… Я уезжаю в Москву… как и вы… Мы увидимся там?

Ксандр шумно сглотнул, неотрывно глядя Музе в глаза.

— Остановитесь в «Славянском базаре», — он оглянулся и понизил тон голоса, — дайте мне тот час же знать. Молчановка, дом Грохольского… я тороплюсь, — он развернулся и почти ушёл, когда Муза бросилась следом.

— Ещё минуту… прошу вас, Борис Алексеич…

Ксандр развернулся и осторожно, будто боялся ранить, коснулся лица Музы.

— Вы так прекрасны, — прошептал он, — какое счастье думать, что мы скоро увидимся…

Муза обняла его, прижалась щекой к груди, и он прильнул губами к её волосам.

— Я опять увижу эти чудесные глаза, невыразимо прекрасную улыбку, нежную улыбку… эти кроткие черты, выражение ангельской чистоты… Дорогая моя…

Муза чуть отстранилась, вскинула голову, и они замерли так в сантиметре до поцелуя.

— Да. Это очень хорошо, — высказался Огюстус. — Это оставляем так. Вы точно поймали это… люди говорят, не могут наговориться, время убегает сквозь пальцы, расставание всё ближе, а они только-только начали чувствовать. Поэтому текст лёгкий, воздушный. Вы едва ли понимаете, о чём речь, только знаете, что вот мгновение и сейчас его уже не будет… — он прошёл по сцене, бормоча, — дорогая моя, дорогая… дорогая…

Муза отошла от Ксандра, уже привычным движением избавилась от магии и спустилась в зал, скрылась в тени, вдали от рампы — её переполняли чувства, она совершенно запуталась и уже не понимала, где на самом деле начинается роль и заканчивается она. Магия Ксандра будто раскрыла в ней что-то, заставила усомниться во всём, перестать верить самой себе, своим чувствам. Адриан, Ксандр, Стасик, Арлекин… понимала ли она до этого момента, что чувствует к ним? И как может её сердце выражать столько привязанностей одновременно, столько почти одинаковых по ощущениям привязанностей?

— Перерыв тридцать минут, — сказал Огюстус, — после остаются все, кроме Ксандра и Музы. Вы на тренинг, подготовьтесь к общим занятиям.

Муза ушла, не прощаясь, но так и не смогла остаться одна. Ксандр догнал её у столовой.

— Я знаю, что ты чувствуешь, вижу…

Муза хмуро покосилась на него и пошла быстрее.

— Я не хочу об этом говорить.

— Дай мне объяснить, — Ксандр подхватил её под руку и придержал, — пожалуйста.

— Ладно, — Муза остановилась и повернулась к нему. — Что?

— Я давно наблюдаю за тобой, приходил к тебе, беспокоился… я вижу воздействие на тебя какой-то магии, чужой магии. То, что ты чувствуешь к Огюстусу — это восхищение, так что можешь себя успокоить на этот счёт. Им, и правда, нельзя не восхищаться. Я же вызываю в тебе светлое чувство из-за своей природы, с этим чувством скорее станешь молиться в церкви, чем искать романтической любви. — Муза улыбнулась, Ксандр продолжил. — Остаётся Адриан, но… он недавно потерял магию, он не может. Есть кто-то ещё? Скажи, потому что если я пойму природу воздействия, я с большой долей вероятности смогу и определить, кто это, и помочь. Да и, быть может, так мы найдём тех, кто устраивает в театре этот кошмар.