Книга Секрет актёрского мастерства, страница 19 – Инна Ласточка

— Откройте глаза, — сказал Огюстус, и Муза, напрочь забывшая о его существовании, вздрогнула. — Муза, а ты закрой… — он одобрительно кивнул, когда она удивлённо посмотрела на него, — я видел, что ты не закрывала, и это правильно. Действуй, как чувствуешь, не иди против самых сильных своих желаний. На сцене это важно, это импульс, который сдерживать нельзя. Закрой глаза сейчас и прочитай любой короткий монолог, цитату или фразу, которая ярче всего представляется тебе.

Муза поджала губы и покорно закрыла глаза, на этот раз без обмана. Она подумала о ночной прогулке с Арлекином, о будущей встрече сегодня вечером, об Адриане и звуках, которые слышала на первом прослушивании здесь, и вдруг представила море. Оно набегало большими волнами на высокие скалы, разбивалось о них, принося в деревушку наверху брызги, запах соли и мокрого камня. Ветер взлетел на скалу и ударил в лицо стоящей на самом краю девушке в светлом лёгком платье, которая смотрела в синюю даль горизонта.

— Ты будешь большой, Ассоль, — Муза могла бы поклясться, что до этого момента не знала, что скажет именно это. Ветер и правда ударил ей в лицо, волосы, заколотые наверх, выпали из причёски и разметались по плечам. — Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнёт алый парус… — ветер ударил в лицо снова, Муза задохнулась и распахнула глаза одновременно с тем, как огромная морская волна накрыла всех присутствующих и, укатившись к ногам Огюстуса, намочила ему носки ботинок, а затем отступила.

Муза провела ладонью по лицу, стряхивая воду, и убрала промокшие волосы со лба. Кто-то выругался, сзади раздались смешки. Муза обернулась и застыла на месте. Перед ней стояла Элеонор, которой воды досталось больше всех, с неё текло, костюм промок насквозь и прилип к телу, волосы висели белыми паклями, а косметика струилась разноцветными ручьями по щекам.

— Я больше не собираюсь это терпеть! — воскликнула Эль и бросилась прочь.

— Элеонора, не уходите без разрешения режиссёра, я вас прошу! — окликнул её Огюстус.

— А я тут не вижу режиссёра! — бросила она и дёрнула на себя дверь, едва не сорвав её с петель.

В зале воцарилась тишина. Ксандр корчился, стараясь сдержать рвущийся смех, Адриан стоял у двери крайне недовольный, будто только что оскорблённым ушёл сам, а не Элеонора. Огюстус покивал своим мыслям.

— Ну, и что вы стояли? Магия Музы начала действовать до того, как она заговорила, а вы не заметили даже надвигающейся кульминации в виде морской волны.

Все перестали посмеиваться и стали серьёзными, Ксандр побледнел.

— Так мы на сцене не для страховки друг друга, а для того, чтобы позволить людям прожить и пережить эмоции, которые они неспособны пережить самостоятельно. Если ты решил брать Музу на главную роль в новый спектакль, то не лучше ли сначала научить её сдерживать силу?

Огюстус нахмурился.

— Сдерживать силу нельзя! — воскликнул он. — Сдерживание эмоций для меняющих реальность равно смерти. Вы на сцене не только для зрителей, но и для партнёра, и для себя, и, разумеется, вы должны страховать друг друга. Чёрт возьми, я не понимаю, почему я должен это объяснять старожилам театра? Ксандр?

— Но ведь вы никогда не говорили нам об этом… — заступилась за Ксандра высокая из двух подружек.

— Не говорил, — лицо Огюстуса вытянулось, и он стал похож на гремучую злую змею. — Верно. Но вы все получили образование у старых мастеров, некоторые из вас у мастеров-основателей, — он кивнул в сторону Ксандра. — Это было очевидно. Так же очевидно, как носить на сцену артистам цветы, уважать чужое творчество, и одеваться в театр, как на самый большой праздник. Работа с партнёром… что сложного было включить в это вашу магию? — Огюстус взмахнул руками, не в силах выразить всё в словах, и стена за его спиной внезапно пошла трещинами с раскалённой лавой внутри, белый потолок почернел, а на пол посыпался пепел. — Простите… — он выдохнул и вернул всё в прежнее состояние с тем самым звуком, который на первом прослушивании Муза приняла за звук быстрого перематывания виниловой пластинки.