Книга В объятиях Шиммерита, страница 60 – Катерина Кант

Я стояла у двери, прижимая ладонь к холодному дереву, и смотрела на спокойно спящего тёмного мага — он спал, ничего не подозревая, и в этом было что-то такое, от чего у меня сжималось сердце, потому что я знала, что когда он проснётся и не найдёт меня рядом, то, наверное, возненавидит меня за это предательство.

— Прости, — прошептала я, уже на пороге. — Прости меня, Деймен, но я должна попытаться.

Я выскользнула в коридор, и дверь за мной закрылась с тихим, едва слышным скрипом, но я не остановилась, пошла вперёд, вниз по винтовой лестнице, через пустые залы, через кухню, где ещё хранился запах вчерашнего ужина, и к выходу, который вёл во внутренний двор.

Мраки стояли на своих местах — бесформенные, молчаливые, они скользили по стенам, охраняя замок, но когда я прошла мимо, они не тронули меня, не остановили, даже не замедлили своего движения. Я вспомнила слова Деймена: «Ты моя», — и поняла, что они чувствуют это так же, как и он, что для них я была не чужой, не врагом, не пленницей, а своей — той, кто носит на себе его метку, его ауру, его тьму, которая пропитала меня насквозь за эти месяцы, проведённые в Шиммерите.

Лес встретил меня темнотой — деревья стояли чёрными стражами, их ветви переплетались в высоком кружевном своде, сквозь который не пробивался даже свет луны, но я не боялась. Я шла по тропе, которую знала теперь так же хорошо, как коридоры замка, и чувствовала, как тёмная, древняя, и пугающая магия Шиммерита, течёт вокруг меня, не причиняя вреда, не сбивая с пути, а скорее подталкивая вперёд, будто сам лес хотел, чтобы я ушла и сделала то, что задумала.

Я шла долго, силы покидали меня, но я не останавливалась, потому что боялась, что если остановлюсь, то упаду и больше не встану. В голове кружились мысли о том, что я делаю, о том, что он скажет, когда проснётся, о том, что ждёт меня впереди, но я отгоняла их, потому что они мешали идти, и думала только о том, что нужно сделать ещё один шаг, потом ещё один, и ещё, пока лес не начнёт редеть, а небо на востоке не посветлеет, обещая рассвет.

Я думала о нём — о Деймене, о том, как он смотрел на меня, когда я лечила его в первую ночь, как его пальцы касались моего лица, как он сказал: «Ты моя», и как я испугалась тогда, но теперь понимала, что это было не угрозой, а обещанием. Я думала о том, что он стал для меня всем — не потому, что я была слабой и нуждалась в защите, а потому, что рядом с ним я наконец-то узнала, что такое настоящая любовь, не та, детская, которую я выдумала для Кассиана, а взрослая, глубокая, которая не боится ни боли, ни тьмы, ни даже смерти.

Кассиан был мечтой, которую я придумала себе, чтобы скрасить одиночество в золотой клетке дворца. А Деймен стал реальностью — такой, что от неё невозможно было спрятаться, даже если очень хотелось. И я не хотела прятаться. Я хотела быть рядом, чтобы охранять его душу, чтобы не дать ему превратиться в то чудовище, которым его называли.

Я знала, что он возненавидит меня за этот побег. Я знала, что он не поймёт, почему я должна была это сделать, почему я не могла позволить ему убивать невинных людей, даже если эти люди жили в королевстве, которое предало меня. Но я всё равно шла, потому что это было правильно. Потому что если бы я осталась, я стала бы такой же, как он — той, кто не видит ничего, кроме своей боли. А я не хотела быть такой.