Книга Протокол отмены злодейки, страница 95 – Ямиля Нарт

— Он не врёт, — сказал Волконский, когда Глеб замолчал. — Я вижу его воспоминания. Они подлинные. Такое невозможно сфабриковать.

Август посмотрел на меня.

— Теперь вы.

Я начала. Про книгу, прочитанную в ночь перед смертью. Про рекламный щит и отдел компенсаторной реинтеграции душ. Про попадание в тело Виктории, про знание сюжета, про то, как использовала это знание, чтобы вырваться из брака. Про всё, что случилось потом — про убийства, про Глеба, про Кристину, про расследование.

Волконский слушал с тем же сосредоточенным выражением. Когда я закончила, он открыл глаза и посмотрел на Августа.

— Они не свихнулись, — сказал он устало. — Воспоминания подлинные. Оба говорят правду. Такого не может быть, но это так.

Август откинулся на спинку кресла. На его лице не было удивления — только усталость и какая-то глубокая, тяжёлая задумчивость.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, я верю. Но у меня есть вопросы.

Он подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— Вы говорите, что в вашем мире нет магии. Совсем?

— Да, — ответила я. — Есть люди, которые верят в неё, пытаются использовать. Но работающей магии, как здесь, — нет.

— И как вы живёте? — спросил Волконский с неподдельным интересом. — Лечитесь? Строите? Перемещаетесь?

— Примерно так же, как вы. Только вместо магии — другие источники. Электричество вместо магической энергии. Нефть вместо маны.

Август нахмурился.

— Нефть?

— Это такая жидкость, — пояснила я. — Её добывают из земли, перерабатывают, получают топливо. Им заправляют двигатели. Всё работает на сжигании.

— Сжигании? — переспросил Волконский. — Вы сжигаете что-то, чтобы двигаться? Это же неэффективно. И опасно.

— Опасно, — согласилась я. — Но мы привыкли.

Август смотрел на меня так, будто я рассказывала сказки.

— А медицина? — спросил он. — Как вы лечитесь без магии?

— Хирургия, — ответила я. — Лекарства, синтезированные химически. Антибиотики, обезболивающие, вакцины. Мы режем тела скальпелями, сшиваем нитками, пересаживаем органы от одного человека другому.

Волконский покачал головой.

— Дикость, — сказал он. — Представляю, сколько людей умирает от боли, от заражения, от того, что у нас лечится одним прикосновением.

— Много, — кивнула я. — Но мы тоже лечим, просто дольше и сложнее.

Август молчал, переваривая информацию. Потом спросил вдруг:

— А что случилось с настоящей Викторией? С той, чьё тело вы заняли?

Я замерла. Этот вопрос я задавала себе много раз, но ответа не находила.

— Не знаю, — честно сказала я. — В момент переноса я оказалась здесь. У меня есть её воспоминания. Иногда я не могу отличить, где мои чувства, а где — её. Думаю, наши души просто... слились. Стали одним целым.

Волконский слушал внимательно, и в его глазах читалось понимание.

— Такое возможно, — сказал он тихо. — При сильном магическом воздействии, при переходе между мирами... души могут смешиваться.

Я кивнула. Это объяснение звучало лучше всего.

Август смотрел на меня долгим взглядом.

— Значит, вы теперь — и она, и не она, — подытожил он. — Ладно. Примем как данность. Что дальше? У нас есть убитый официант, два покушения, артефакт, который чуть не превратил Соколову в марионетку, и кольцо, которое чуть не отправило нас к праотцам. Что вы предлагаете?

Глеб встал, подошел к столу.