Книга Протокол отмены злодейки, страница 63 – Ямиля Нарт

Через полчаса все бумаги были подписаны. Самойлов собрал их в стопку, убрал в папку.

— Процедура развода займёт около месяца, — сказал он. — Чисто формальные моменты. Через месяц вы будете официально свободны, госпожа Воронова.

— Захарова, — поправила я. — Виктория Захарова.

У двери я обернулась. Посмотрела на Александра. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Лицо его было непроницаемо, но в опущенных плечах читалась усталость.

— Александр, — сказала я.

Он медленно повернулся.

— Я искренне желаю тебе счастья с Кристиной. Правда. Она хорошая девушка. Только постарайся не быть с ней таким же холодным ублюдком, каким был со мной. А то она слишком добрая, чтобы это выдержать.

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то новое — растерянность, смешанную с удивлением. Он явно не ожидал от меня этих слов. Ирина Леонидовна смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты... — начал он и замолчал, не зная, что сказать.

— И вам, Ирина Леонидовна, желаю здоровья, — добавила я с легкой усмешкой. — Следите за давлением.

Я вышла, оставив их в кабинете. Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.

В приемной я остановилась на секунду, прикрыв глаза. Свобода. Настоящая, выстраданная, добытая в бою свобода.

Я спустилась на лифте, вышла из башни «Дедал» и вдохнула полной грудью. Воздух Техномагического квартала пах бензином, озоном и деньгами. И это был прекрасный запах.

Я уже садилась в машину, когда мой техномагический коммуникатор завибрировал. Я взглянула на экран. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Виктория, это Глеб, — раздался в трубке его голос. Усталый, но собранный.

— Слушаю, Глеб.

— Мне нужно с тобой встретиться.

Я замерла, прижимая трубку к уху.

— Что случилось?

— У меня появилась идея, как вычислить следующее убийство, — сказал он.

Я помедлила секунду. Вчерашняя ночь, труп в пентаграмме, признания Глеба — всё это было слишком свежо в памяти. Но отказываться было нельзя. Если то, что он говорил про некромантов и войну, правда, сидеть сложа руки я не могла.

— Где и когда?

— Через час. В парке у Адмиралтейства, — сказал он. — Там есть тихое место у пруда. Скамеечка в тени. Я буду ждать.

— Буду, — ответила я и отключилась.

Свобода, которую я только что с таким трудом завоевала, вдруг показалась чем-то хрупким, временным. Глеб прав — если то, что он рассказал прошлой ночью, правда, если за всем этим действительно стоят некроманты и ритуал снятия печати, то мой развод, мои деньги, моя новая квартира — всё это станет пылью, когда на материк хлынут орды изгнанников, столетиями копивших злобу.

Глеб сидел на скамейке в тени старого дуба. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Он смотрел на воду, где плавали утки, и, казалось, о чём-то глубоко задумался.

Я села рядом. Он повернул голову, кивнул.

— Спасибо, что пришла.

Начал накрапывать дождь, и мы зашли в первую попавшуюся кофейню,

— В прошлом мире была определённая схема, — сказал Глеб, помешивая ложкой свой кофе. — Убийства не были случайными. Каждое — часть подготовки к ритуалу. Я не думаю, что здесь что-то сильно отличается.

Я отпила свой капучино. Горечь и молочная пенка смешались на языке.

Глеб попросил лист бумаги у официантки, приготовился писать.