Книга Протокол отмены злодейки, страница 55 – Ямиля Нарт

Все мои расчеты, вся уверенность, построенная на знании сюжета, дала трещину. Мир не хотел подчиняться кривым правилам дешевого романа. И где-то в этой новой, темной воде уже плавала неведомая акула, которая только что совершила первое убийство.

Кристина сидела, сгорбившись, обхватив колени руками. Она выпила еще один стакан воды. Ее пальцы оставили влажные следы на хрустале. Я видела, как мелкая дрожь проходит по ее плечам, но затем она выпрямилась, сделала глубокий, намеренно ровный вдох. Она держалась лучше, чем можно было ожидать. Возможно, жизнь в бедности и необходимость постоянно бороться за место под солнцем закалили её куда больше, чем показал автор романа.

— Я думала, что сегодняшний вечер не может стать хуже, — сказала она сокрушенно.

— Мне жаль, что ты оказалась втянута в это, — сказала я, садясь напротив нее в кресло. Говорила я искренне. Я не хотела, чтобы невинный человек страдал, даже если её страдания были побочным эффектом моего плана. — И мне жаль, что использовала тебя как инструмент. Это был подлый ход. Но у меня не было другого выхода.

Она подняла на меня глаза.

— Вы могли просто сказать.

— И ты бы поверила? — я чуть скривила губы. — Жена Воронова приходит к стажёрке и говорит: «Помоги мне подставить моего мужа, он ужасный человек, и я хочу от него сбежать»? Ты бы подумала, что это какая-то изощрённая насмешка или ловушка.

Кристина промолчала, признавая правоту моих слов.

— Почему вы решили, что он ужасный? — спросила она тихо. — До сегодняшнего вечера… он казался просто холодным. Но не монстром. В клинике о нем говорят как о строгом, но справедливом руководителе. Он финансирует программу для талантливых студентов из бедных семей. Я сама…

«Потому что я читала книгу, где он довёл свою жену до сумасшествия и гибели», — промелькнуло у меня в голове. Но сказать этого, конечно, было нельзя.

— Потому что я прожила с ним три года, — ответила я, выбирая слова. — И за три года можно разглядеть очень многое. Он не умеет и не хочет сопереживать, он видит в людях только инструменты. У таких, как он, длинные руки и короткая память. Ты видела, как легко он переступил через брачные клятвы. Думаешь, у него есть моральные преграды?

Она слушала, и по её лицу было видно, как в ней борются прежний, книжный образ «раненого, но благородного» Александра и новый, только что полученный опыт его грубости, а теперь ещё и мои слова.

— А вы… — она перевела дух. — Вы сказали ему сегодня такие ужасные вещи. Про то, какой он… в постели.

— Это была правда, — пожала я плечами. — И это больно било по его самолюбию. А мне хотелось сделать ему больно именно там, где он считает себя неуязвимым. Мужчины вроде него уверены, что они боги во всём, включая постель. Что их холодность — это особая утонченность, а не эмоциональная импотенция. Мне надоело это терпеть.

Кристина опустила голову.

— Я чувствую себя грязной. И виноватой перед вами.

— Не надо, — отрезала я резче, чем планировала. —Ты стала жертвой обстоятельств и химии. Я использовала ситуацию, но я не заставляла его лезть на тебя. У него был выбор — вызвать лекаря, отправить тебя домой, просто уйти и запереть дверь. Он выбрал иное. Вся ответственность на нём. Это он женат, это он выбрал изменить, воспользовавшись состоянием подчиненной. Не взваливай на себя его вину. Это бесполезно и глупо.