Книга Грани морали, страница 48 – Нинель Мягкова

Интересный состав. Ядреный. И бомба, похоже, с часовым механизмом. Артефакт, как здесь это принято называть. Хитро. Редкий умелец, осведомленный обо всем, что происходит во дворце…

Или крайне высокопоставленное лицо, хорошо оплачивающее услуги шпионов и механиков.

Склоняюсь ко второму варианту, он более вероятен, но ничего нельзя исключать.

Ценное колечко, распознающее яды, оставила себе. Повернула только камешком к ладони, чтобы в глаза не бросалось.

Все, что уцелело, я держала в руках во время поездки, по старой туристической памяти. «С ценными вещами не расставаться», — гласил принцип нашего гида, в незапамятные девяностые вывозившего диковатые орды соотечественников в жаркие страны. Где еще более дикие аборигены норовили умыкнуть последнее, стоило зазеваться.

Потому сейчас я трепетно прижимала к себе сумочку с наверняка помявшимися украшениями. А в нижней юбке приятно оттягивал карман мешочек с монетами. Подачка от его высочества.

Мы готовы к самостоятельной жизни.

Осталось добраться до города… и замаскироваться.

Особенно тщательно предстояло менять внешность мне. Ярко-рыжие волосы и белоснежная кожа сразу выдали бы во мне не просто аристократку — ту самую принцессу. Слишком редкое сочетание.

Но об этом можно и позже подумать. Пока что нужно как-то умудриться миновать ближайшие деревни незамеченными. Плащи с капюшонами это прекрасно, но их выдали во дворце, а значит по описанию «две незнакомки в темных плащах» нас моментально вычислят. Мне этого совершенно не хотелось.

Потому мы медленно двинулись по направлению к столице. Видно, что везли нас тайно: узкая проселочная дорога с выбоинами и продавленными колеями от колес, далеко от оживленных трактов. До сих пор ни единой телеги мимо не проехало.

Я постоянно поглядывала то в сторону постепенно затухающей кареты, то вперед, силясь разглядеть что там, за поворотом — не спешат ли нам навстречу непрошеные свидетели. Меня еще заботил вопрос запаха: обыкновенные собаки враз учуют, что карету кто-то покинул, живой и здоровый.

Потому многоголосый гул я восприняла почти с облегчением.

— Быстро, прячемся! — шепнула я тетушке, утаскивая ее с дороги в канаву.

Она от изумления даже не сопротивлялась, а когда спохватилась, поздно было. Уже стояла по колено в пушистом стоге из опавших листьев. Я заставила ее присесть, взметнула приличную охапку хрустящей листвы и устроилась рядом, позволяя нас засыпать импровизированной маскировке.

Если бы кто-то полез в буераки и присмотрелся, запросто бы нас увидел, но взгляды селян оказались прикованы к опасному, пугающему, а оттого вдвойне притягательному зрелищу. Они спешили осмотреть место происшествия, а возможно, и чем-то поживиться.

Убедившись, что на дороге больше никого нет, а все любопытные стоят к нам спиной, я выдернула тетушку из схрона как морковку из грядки и поволокла дальше. Мы быстро миновали поворот и выдохнули. Навстречу больше никто не шел — крестьяне передвигались гурьбой, стараясь не отбиваться от коллектива.

Деревню обогнули по широкой дуге, воспользовавшись удачно подвернувшейся узкой тропкой. Надеюсь, сюда собаки — если их вообще используют — не добегут. Наши следы успешно затоптаны ордой местных жителей, поди разбери в суматохе, кто куда пошел.