Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 38 – Наталия Зябкова

— Это было ошибкой, — Люк взял меня за руку, подержал пару секунд и прижал к губам. От неожиданности я едва сдержала вздох. Хитрые синие глаза следили за реакцией, а шальная улыбка показала, что от него ничего не укрылось. Он легонько сжал пальцы и провёл губами по запястью, медленно двигаясь к тыльной стороне руки.

Я медленно выдохнула. Люк потянул меня к себе, предлагая расположиться у него на коленях. Стоило усесться к нему, как он тут же обвил мня руками, вкрадчиво поглаживая, и поцеловал. Его губами наверно можно было топить лёд — там, где они касались, тело начинало гореть. Через некоторое время мои собственные губы уже болели от неистовых поцелуев. Мы давно переместились на диван. Оставалось сделать последний шаг, чтобы слететь в пропасть обуревавшей нас страсти… В этот неподходящий момент мне вдруг показалось, что это не Люк, а Сильвар ласкает меня и лихорадочно шепчет:

— Милая моя! Как же я тебя хочу!

Непрошенное воспоминание обдало ознобом. Я замерла, пытаясь его отогнать — тщетно. Что за наважденье?

— Рада, что не так? — в глазах Люка пламя страсти медленно сменялось беспокойством. — Я сделал тебе больно?

— Нет, — как я ни старалась, в голосе всё равно прозвучало отчаяние. — Я не могу!

— Ничего, — он вздохнул. — Мы слишком торопимся. Я так долго ждал и мечтал об этом моменте, что не смог сдержаться. Прости…

— Нет, ты не понимаешь! — отчаяние грозило затопить с головой. — Я… очень хочу быть с тобой! Но… Нет, не знаю. Как-то странно.

Совсем растерявшись я села, свесив ноги с дивана, приводя в порядок одежду.

— Посмотри на меня, — хрипло попросил Люк. Поймав мой взгляд, он спросил: — Ты меня не любишь? Может дело в этом?

Я покачала головой, из глаз брызнули слёзы.

— Ладно, не буду давить.

Он поднялся и отошел к окну, уставившись невидящим взором в стремительно темнеющее небо.

Глава 23

Оставаться одной, сидя на диване, в эту минуту показалось для меня настолько невыносимым, что я подбежала к нему и обняла, уткнувшись лицом в тут же напрягшуюся спину.

— Я не знаю, почему так происходит. Внутри меня словно какой-то барьер, не дающий двигаться дальше… Но на самом деле я хочу этого больше всего на свете! И… это чувство очень похоже на страх, но страхом его нельзя назвать. Не могу объяснить.

Люк развернулся и обнял меня, нежно обхватывая пальцами затылок.

— Он травмировал тебя, — с горечью произнёс он. — Сильвар. Но ничего, мы справимся с этим, вместе, если ты действительно этого хочешь. Пойми правильно, я не желаю, чтобы ты ломала себя, лишь из-за того, что я признался в любви. Это моя проблема, я привык жить с ней. Насильно мил не будешь…

— Не говори так! — я чувствовала его боль, как собственную. Люк закрывался от меня, прятался за показное спокойствие, будто рак-отшельник в случайно найденную раковину — и пусть она не по размеру, зато помогает отгородиться от чувств, грозящих вырваться из-под контроля. Мне, привыкшей бежать от собственных чувств, было невыносимо видеть, как альв, которого я считала самым весёлым и неугомонным из всех известных, теряет важную часть себя.

— Ты мне мил, — сказала я. — И очень важен — не хочу, чтобы тебе было плохо.

— А я не хочу, чтобы было плохо тебе, — эхом отозвался он. — Я собственную жизнь готов отдать, только бы ты была счастлива.