Книга Лунное солнце, страница 135 – Ева Верми

Полярис сумел восстановить отношения с Увой и примириться с отцом. С последним, надо сказать, немаловажную роль сыграла моя беременность и возможность видеться с Аче. Ува грозилась регулярно приезжать после появления на свет внука или внучки.

Никос с Оасис воспитывали двоих общих детей и Магру, и жили в полном согласии друг с другом, в отличие от Ичеса, за которого мы переживали всей семьей. Он оставил академию, полностью отдав ее на попечение старшего брата, чем уже немало нас всех удивил. Обручился с какой-то комитисой, но при этом дома почти не появлялся, и я что-то уже не успевала за изменениями в его жизни[1], молясь Богиням, чтобы они не оставили брата без присмотра.

Я же должна была со дня на день родить первенца, имя которого мы с Полярисом выбрали еще в первый год совместной жизни после победы над Ирбэ.

Однажды вечером мы гуляли в саду, и Ярис обнимал меня за талию. Я так и не определилась, как мне больше нравится его называть, а потому меняла обращение по настроению.

— Нив, ты еще не раздумывала над именем?

— А ты не слишком забегаешь вперед? Зачатие может занять какое-то время. Мы можем несколько раз передумать. Да и мы не знаем, кто у нас будет: мальчик или девочка.

— Я хочу, чтобы у нас были оба, – прошептал он мне на ухо, заставив покраснеть. Как будто нам троих детей мало. – Так что никто не мешает нам подобрать вариант на каждый случай, – сказал он, пожав плечами. – Какие тебе нравятся?

Думать долго не пришлось: я нет-нет, да ловила себя на мысли о том, как бы назвала нашего первого ребенка.

— Мне нравится Бореа лис для сына. А для девочки… Флюме на.

— Нивис, умоляю, только не Флюмена, – хохотнул Полярис беззлобно. – Иначе мы за ней не угонимся[2].

Меня позабавила его шутка.

— А какие ты предлагаешь?

Полярис предлагал отталкиваться от значений имен и предпочитал более короткие варианты, мне же хотелось в первую очередь соблюсти традицию наречения детей монархов, у которой тоже имелись свои правила. Не менее двух слогов для полного имени, его уникальность и связанность со стихией. В чистых браках с этим не было проблем, но в нашем случае магия могла проявиться любая. Как у Никоса с Оасис. У одного из их близнецов стихия земли, а у другого – воды.

— Каллисто, – вдруг сказал Ярис, остановившись напротив меня и сжав мои плечи. – Давай назовем дочь Каллисто. И тогда я согласен на Бореалиса.

— Каллисто, – повторила я, вдруг уставившись в мужа во все глаза. Конечно же… Не сговариваясь, мы подняли глаза к небу и нашли Полярную звезду. Звезды Медведя и Небесной оси подмигнули нам. – А ты не забыл, что нам нельзя называть детей в честь звезд и созвездий?

— Но меня же назвали, – парировал Полярис. – Да и к тому же, Нивис, Каллисто ведь не созвездие и не звезда. Лишь древняя легенда, что ее свет – будучи пеплом одного из поверженных драконов – породил Полярную звезду и ближайшие созвездия.

— Давно ты уверовал в драконов? – усмехнулась я, погладив его щеку. Мне было так хорошо рядом с ним, что я не представляла мгновения лучше.

— С тех пор как узнал, что я сын Богини, – развел он руками. – Значит, Бореалис и Каллисто?

— Если не передумаем.

И мы так и не передумали. Ребенок, по всей видимости, унаследовал нрав своего отца и моих братьев и то и дело устраивал мне веселую жизнь, отплясывая прямо в животе. Вот и сейчас я согнулась в три погибели из-за боли, сковавшей живот, запоздало осознавая, что дело вовсе не в пинках. На подходе к замку у меня начались схватки. Саянус всполошился, помогая мне устоять.