Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 97 – Илана Васина

Губы расступаются, и я тону в этом вихре ощущений. Кажется, будто земля уходит из-под ног, и я падаю в бездонную пропасть, но при этом ничего не боюсь. Потому что рядом он. Мой дракон .

Арвин нежен, но в этой нежности столько жадности, столько настойчивости, будто он боится, что я снова попытаюсь убежать. Его пальцы скользят по моей спине, сильные, горячие, настойчивые, прижимая меня ещё ближе. В каждом движении, в каждом прикосновении чувствуется напряжённое обещание: «Ты моя. Я больше никогда не позволю тебе уйти.»

А мне очень хочется шепнуть ему в ответ:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня удерживать не придется.

Быстро иду по большому залу, насквозь пронизанному утренними лучами солнца и запахом крови. Внимательно оглядываюсь. На первом этаже военного госпиталя не осталось пустых мест. Все кровати, в два ровных ряда стоящие вдоль стен, заняты ранеными, прибывшими за ночь с поля боя. Вдоль коек снуют помощники целителей, разнося зелья и делая перевязки. Целитель Дрейк уже выбрал себе пациента и распростер руки над неподвижным телом.

Это неправильно, недопустимо, но после быстрого обхода не могу удержаться от вздоха облегчения. Потому что среди тяжелых пациентов не нахожу Арвина.

Утром я случайно подслушала разговор Томаса с Мартой. Марта плакала из-за смерти сына. Из их разговора я поняла, что ночью произошла решающая битва драконов с Темными Магами. Темные маги погибли почти все, но и драконы тоже понесли большие потери. От такой новости меня накрыло паникой.

Нет, я чувствовала, что Арвин жив. Та особая нить, которая нас связала после первой брачной ночи, была цела. Я ощущала биение его сердца в своем, но при этом панически боялась, что он тяжело ранен. Всех самых тяжелых раненых всегда отправляли к нам, в Золотую Долину.

Одергиваю себя за маленькую эгоистичную радость и фокусируюсь на самом слабом драконе. Бледное лицо покрыто мелкими бисеринками пота. Визуально даже не понять, дышит ли он. Только по нитям жизни, очень тонким и едва пульсирующим, ощущаю в нем жизнь. Начинаю тоненькой струйкой вливать в него энергию. Чувствую, как нити оживают, крепнут, все ярче разгораясь золотым мерцанием.

Хорошо.

Затем принимаюсь сращивать внутренние ткани. Повреждено сердце, вот почему он сейчас был на грани. Шаг за шагом, очень медленно провожу процедуру, с которой вряд ли справился бы кардиохирург в моем прошлом мире.

Слабые ткани оживают, чувствую, как сила наполняет сосуды, как сердце начинает биться ровнее. Магия мягко скользит по жилам, восстанавливая утраченное.

И тут— легкий, уверенный толчок под рёбрами.

Я резко выдыхаю.

Мой кроха.

Будущий сын или дочь заявили о себе прямо во время сеанса. Губы невольно расплываются в улыбку. Как-то не вовремя, малыш!

Когда заканчиваю латать воина, машинально провожу ладонью по округлившемуся животу. Чувство необычное. Я исцеляю, даруя жизнь другим, и внутри меня тоже растет новая жизнь. Две магии, целебная и созидательная, переплелись воедино.

Из собственных мыслей меня вырывают звуки шагов. Быстро оглянувшись, замечаю вошедших целителей. Подхожу к ним и распределяю, кто идет к тяжелораненым, кто займется теми, кто уже на пути к выздоровлению.

Сама склоняюсь над последним "не занятым" драконом, вливая в него остатки целительной магии. Нити жизни вспыхивают ярче, кровь больше не сочится из рваных ран, дыхание становится ровным. Мужчина шевелится, стонет во сне — это хороший знак.