Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 88 – Илана Васина

Через несколько минут, а, может, больше, меня отпускает. Сердце приходит к почти нормальному ритму, постепенно возвращается способность думать, а вместе с ней из памяти всплывают слова бабки Милании с нашей последней встречи два дня назад:

— Я вот себе артефакт сторговала за травы. Полезная вещица! Покажет, ежели ко мне человек околдованный или заговоренный придет. А то ведь как? В этой жизни, девонька, такие заговоры бывают, что человеку мои травы — словно умирающему припарка. Лечи, не лечи — все без толку! Такого сначала очистить надобно от чужого воздействия, а потом, может, и лечить не придется. Повесила вон артефакт над дверью, пускай себе висит.

— Интересно, как он покажет, что человек заговоренный? — я, помнится, хихикнула. — Красным цветом загорится?

— Э, нет, милая. Человеку худо станет, взгляд у него помутнеет, дышать начнет быстро. Хоть и разочек всего на человека подействует, но понять успею, что дело нечисто.

— А если к вам принесут человека в таком плохом состоянии, что он даже глаз своих не откроет?

— Ты что, девонька, говоришь! Таких мне не носят! Я сама к ним хожу. И буду ходить, пока силы есть…

Пока слушаю умиротворяющий щебет лесных птиц, легонько массирую виски и постепенно прихожу в себя. Всплывший диалог со знахаркой наталкивает на очень неприятные выводы. Так вот что со мной произошло! Некий магический реагент* выявил, что меня зачаровали.

(*В химии реагент — это вещество, участвующее в химической реакции, используемое для обнаружения или измерения других веществ )

Пытаюсь сообразить, кто и когда мог на меня воздействовать магически?

Только Арвина вспоминаю. Нет, ну правда… Кто еще?

Муж столько раз заполнял меня магическим ресурсом, что даже не счесть! К тому же, он ночевал рядом со мной. Я могла и не заметить во сне, если он проводил какие-то манипуляции.

Но какие манипуляции? И зачем?

Чтобы ослабить меня? Нет, не то, ведь в его присутствии я наоборот ощущала прилив сил.

Или он хотел привязать меня к себе? Но тогда я бы ощутила к нему необъяснимую симпатию, а пока все с точностью до наоборот.

Чем больше проходит времени, тем сильнее раскачиваются во мне эмоциональные качели. От благодарности, тепла, желания поверить, сблизиться до «ни за что к себе не подпущу!»

Поскорее бы вернулась Милания! Мне не терпится с ней поговорить. К ее приходу хорошо бы приготовить поесть, чтобы умаслить человека и заранее настроить на добродушный лад. Подгоняемая этой мыслью, поднимаюсь с травы и предпринимаю очередную попытку попасть в дом.

На сей раз у меня получается зайти без всяких происшествий, и я принимаюсь хозяйничать. Неторопливо развожу огонь в очаге. Ставлю на решетку сковороду и разбиваю туда яйца.

Режу сыр, на аппетитный, пористый хлеб намазываю масло. Сверху шлепаю сыр. На другой кусок хлеба — ветчину. В новом мире не принято есть хлеб с маслом, сыром и ветчиной, но я вдруг отчетливо понимаю, что очень соскучилась по… простым, человеческим бутербродам!

В той жизни я их ела с тонко нарезанными овощами. Жаль, я не захватила с собой огурец или помидор! С тоской оглядываюсь по сторонам. Огурцов в избушке не вижу, зато на стене висят длинные луковые косы. Думаю, хозяйка не обидится, если позаимствую у нее одну луковку. Отщипываю луковицу и режу тонкие колечки, которыми украшаю бутерброд с ветчиной. М-м, какое будет объедение!