Книга Августина лучше всех, страница 143 – Юлия Васильева

Терри незаметно покачал головой, предупреждая, но я все равно подошла к небольшому кожаному дивану и села. Вряд ли, находясь на ногах, я была в большей безопасности. Сбоку от меня тут же примостилась Лу. Ролан поколебался и в итоге выбрал странную полумеру, прислонившись к высокому подлокотнику дивана. Братья Ярин словно стражи застыли по бокам.

— Отрадное зрелище – цвет эрландской молодежи! – «Мозгоправ» сложил пальцы рамочкой и посмотрел сквозь нее, словно собирался писать с нас картину. – Ну что же, каким будет ваш первый вопрос? Восхитите меня!

— Не вопрос, а требование, – вступил Ролан. – Я хочу вернуть вам клятву относительно рода Северинов. Никаких больше смертей!

— Будет сделано, гесс. Именно за этим вас сюда и пустили. – Волесла шутливо сложил ладони и поклонился, а разогнувшись, с хитрой усмешкой погрозил пальцем мне: – Ай-ай-ай, милая гесса, как нехорошо обманывать его высочество. Мы-то с вами отлично знаем, кто настоящая невеста.

— Почему же вы не сказали ему правду? – спросила я.

— А вы всерьез считаете, что нам нравится раз в поколение охотиться за какой-то несчастной? Нам за это даже не платят! Или вот Сильвия, – он указал на миссу Гелену, – в восторге от того, что ей пришлось два года слушать пианинные экзерсисы гессы Северин?

Лу сердито оглянулась на свою бывшую гувернантку.

— Нет, не подумайте! Вы прекрасное дитя, – тут же замахал выразительными руками хозяин дома. – Но согласитесь: есть занятия и поинтереснее.

— А моя мать? – хрипло сказал Ролан. – Значит, она умерла не в родах?

Волесла Гальн впервые стал серьезен.

— Поймите меня правильно, мы не монстры, которыми вы нас воображаете. Нам не нужны лишние жертвы. Клятва заставляла нас убивать первых жен, но в ней не было ни слова о детях. Это позволило нам оттянуть ее исполнение до вашего рождения, но не дольше.

— Почему вы не избавились от клятвы раньше? – резонно спросила Лунара. – Почему письмо не попало к Лиру Северину? Кто вы такие, откуда у вас дар подчинять людей? Неужели и вы тоже…

— И почему вы вдруг решили отвечать на наши вопросы? – как самый подозрительный из нас, втиснулся в поток Терри.

Волесла Гальн проигнорировал его реплику, и, как потом оказалось, неспроста.

— Я польщен, что вы заподозрили во мне своего дальнего родственника, но нет. По крайней мере, насколько я знаю. Начну по порядку…

Я, наверное, остановлюсь здесь и перескажу его речь своими словами, потому что она была длинной, эмоциональной и периодически прерывалась нашими восклицаниями. На подробное изложение у меня уже не хватает места – в дневнике осталось не так много страниц. Кончиком пера я чувствую грубую фактуру обложки.

У Смеры действительно не было детей, кроме Лира. Волесла Гальн произносил ее имя не так, как Гусма, он превращал букву «е» в глубокое «э», но я продолжаю писать как прежде, потому что в таких вещах больше доверяю урожденной иланкийке. Зато дети были у служанок, молодых девушек Эслы и Эхмет.

Приближенные к членам иланкийской княжеской семьи слуги набирались по деревням среди бануш либо, как деликатно намекнул рассказчик, предварившись лукавым «да простят меня юные гессы», являлись незаконнорожденными детьми князя. Некоторые позиции во дворце и вовсе передавались по наследству из поколения в поколение.