Книга Августина лучше всех, страница 142 – Юлия Васильева

На Иланке слугам моей семьи, привязанным с помощью магии, ставили на тело отметку в виде раскрытой ладони – символа рода. В Эрландии я решила делать так же, подчиняя своей воле гессов, вынуждая их применять свои силы по желанию короны. В память о крошке Камилле особое внимание я уделяла целительницам.

После моей смерти мои слуги должны продолжить дело, а затем их дети и дети их детей. Красная Перчатка будет существовать еще очень долго, а вместе с ней и мое проклятие.

Да, мой милый сын, я умираю. Чувствую, что мне осталось недолго, и хочу передать тебе свою любовь и свою историю. Все накопленные за годы службы деньги я поместила в Главный банк на твое имя, фонд станет полностью доступен, когда тебе исполнится двадцать один год (можешь делать с этими средствами что хочешь), а до этого времени тебе будет выделено содержание, чтобы ты мог учиться, где и чему пожелаешь.

Я оставляю тебе все – не только деньги, но также право распоряжаться судьбой собственного отца. Находясь на смертном одре, я уже не уверена, что бесконечные болезни не надломили и мой разум. Если когда-нибудь ты посчитаешь мое решение бредом умирающей женщины, то у тебя будет право прекратить исполнение проклятия. На обороте письма указан адрес дома в Эрлборге. Обещай не ходить туда, не подвергать себя лишней опасности – достаточно короткого письма. В клятве, взятой мной с членов Красной Перчатки, присутствует оговорка, что относительно рода Северинов она должна исполняться до тех пор, пока я сама или кто-то из моих потомков не вернет данное слово.

Мой милый мальчик, мне так жаль, что я не увижу, как ты взрослеешь, не узнаю, какой путь выберешь в жизни. Но думаю, это не так уж и важно – лишь бы ты был счастлив.

Всегда помни, что с тобой моя защита и любовь, что бы ни случилось.

Твоя мама

Когда Ролан развернул письмо, Лу тут же повисла у него на правом плече, пытаясь разобрать строчки. Я хотела занять левое плечо и даже шагнула вперед, но вовремя опомнилась.

— Я не возражаю, – сказал гесс Северин, мельком взглянув на меня. – Это уже и ваша история тоже.

Я деликатно наклонилась над развернутыми страницами слева, а вот братья Ярин вынуждены были набраться терпения, а после удовлетвориться моим весьма сжатым пересказом.

Содержание послания оставило после себя горький привкус и множество вопросов.

Все это время решение было рядом!

Больно думать, как одно письмо могло избавить столько поколений от страданий. Но почему оно не было доставлено? Почему сквозь века продолжал исполняться ужасный приговор?

Волесла Гальн настолько затянул со своим так называемым переодеванием, а любопытство мое было столь велико, что я не утерпела и выглянула за дверь кабинета. В коридоре, скрестив руки на груди, с типичным осуждением гувернантки на лице стояла женщина, которую мы знали как миссу Гелену.

— Мастер сейчас спустится, – сказала она.

И не обманула.

Волесла Гальн вернулся при полном параде, в ярком костюме василькового цвета, необыкновенно шедшем к оливковой коже, дополненном темно-синим шейным платком и блестящим топазом в ухе. Такое торжественное появление не предвещало ничего хорошего.

— Я польщен, что вы встречаете меня стоя, – сказал он, – но все же присаживайтесь. Уверен, нам многое надо обсудить.